Главная страница 1
скачать файл














моя «Зажига II», присланная мне А. И. Эмке. «Соро-чай» от моей «Зажиги I» и «Говоруна» ('/2 кровей Н. П. Кишенского, '/2— собак Попова А. М. Саратовского). Принадлежал «Сорочай» А. Я. и А. А. Прокопенко, пусть они же о нем поведают.

Думают в Орле Шуруев и Федорович взять от этой дочи «Сорочая II» и Алексеевского выжлеца помет. Те же русские гончие и тех же кровей в помеси с собаками Л. В. Де-Коннора есть на Харьковщине у д-ра С. Ф. Афанасьева, у самого Де-Коннора. Как-то, года три тому назад, НКЗ Корреспублики сделал мне заказ на двух выжлецев через С. И. Благовещенского, большого любителя моих собак; послал я туда своего «Разроя» голосистого (двоил, троил, чуть ли не четверил свой голос «Разрой») в смычке с его однопометником «Сорочаем», отвратительно воспитанным некоим Лозневым. «Разрой» сломал себе ногу в бедре, потом утонул. «Сорочай» жив и поныне. Послал туда же и выжловку, еще оттуда выписывали от Будковского. Пишут мне из Карелии о потомках «Раз-роя»: их три, огромные, могучие с отличными голосами (письма хранятся), а один из них, по выражению С. И.. Благовещенского, «в гону часами ревет, как волк».

Из сказанного я позволяю себе заключить, что как бы и рановато говорить об исчезновении, вырождении и т. п. русской гончей, да и интерес к восстановлению пород русских гончих, съезды кинологов, наконец, выставки, доказывают с полной очевидностью, что «мифическая» русская гончая становится «реальностью», ее премируют высшими наградами в столицах нашей республики: в Москве и в Харькове.



С. М. Глебов

Записки старого охотника *

«...Затем начался второй период мой охотничьей жизни. Я перешел от ружейной охоты к псовой... Приятна мне была музыка стаи гончих в острову, особенно когда доезжачие с выжлятниками, атукая, захлопают арапниками, чтобы зверь вернулся навстречу собакам и поддал бы более жару гоньбе... Сильно в эти минуты

* Печ. в сокращ. по изд.: Журнал Охоты. 1876. № 10, 11.

71

Тончая С. М. Глебова по кличке Честер

торопясь, лениво, одна туда, другая в другую сторону, а сам поедешь шагом по острову, изредка порскаешь, увидишь малинку или костяничку, слезешь с коня и шагнешь лакомиться. Вдруг заслышишь, что какая-либо отозвалась... и, когда услышишь, что голоса три свалились, тогда, опять не торопясь, сядешь на коня и едешь к собакам рысцой, покрикивая: «К нему, к нему слушай», а когда уже подберешься под стайку, которая вся в сборе тут, и начнешь подталкивать коня; и чем далее, тем пуще собаки, а вместе и я — приходишь в азарт; у собак глаза делаются огненными, своих глаз не видал, но думаю, что и мои были такие же. Работа, бывало, идет веселая... Еще более приятно было мне сганивать русаков своими багряненькими в полях. Тут делалось все на виду. Когда ведут собаки полем, я разбираю их паратость на «упалом», я вижу их мастерство, а когда заяц ослабеет, весело смотреть, как собаки на угонках начинают передавать его друг другу и наконец словят.

Выдержку для этой охоты и собакам делал почти одну и ту же, как для островного зайца, только давал работы меньше, дабы сохранить паратость.

трепещет сердце борзятника, стоящего на хорошем лазу, прижавшись где-нибудь к кустику или за бугорком, и поневоле тут бывало и в висках стучит, и из глаз слеза бьет, а ноги в стременах ходком ходят, чувствуешь, что весь не свой. И вдруг показывается из опушки «Кума Патрикеевна», красавица, краше всех бальных красоток. Она, кажется, летит или плывет по воздуху, откинув свой пушистый хвост, она воображает, что, прорвавшись сквозь стаю ненавистных ей гончих, все опасности прошли, но вдруг неожиданно из засады вылетает свора ловких псов; она сконфузилась, метнулась в сторону — но нет, ее, плутовку, второчил-таки охотник, сметливый, умелый...

Моя страстишка исподтишка взяла над моим характером верх. Я сделался охотником, но только уже доезжачим и ездил почти постоянно с гончими.

Одной суки и ее трех щенят для нас показалось недостаточным. Брат добыл остальных двух щенят этого помета, и таким образом у нас составилась стая из шести собак. Эти пять щенят багряной шерсти хотя и были обыкновенной русской породы, но, воспитанные под моим наблюдением, вышли лихими псами именно потому, что мой взгляд на воспитание собак был порациональнее псарского,., при воспитании гончей собаки, предназначенной для сганивания зверя и его отыскивания, следует заботиться о силе или нестомчивости, чутье и мастерстве. С чутьем гончая рождается, а степень силы зависит от воспитания. Если воспитанием мы разовьем в собаке мускулы, то она будет сильна; будем кормить ее хорошо и будем притом давать ей приличный моцион, она выйдет суха; для мастерства же требуется практика: заставляйте гончую одну отыскивать зверя и гонять, и она будет мастером...



...Я главным образом при езде с гончими обращал внимание на выдержку собак. Было у меня четыре степени, или сорта, этой выдержки: для зайца островного, для зайца полевого, для охоты на волчий выводок и для матерого волка.

Для охоты на зайца я, бывало, кормлю собак пу-стоваркой с хлебом, подбавлю постного масла немного и даю сильный моцион — работу. Таким образом выдержанные, мои багряненькие песики меня и потешили. Бывало, поедешь с ними на охоту в уйму или сплошной лес, бросишь их в остров, они и побредут не




73ми голосами, без особой злобы. Однако со всем тем вышли собаки истинно превосходные, и только благодаря подбору.

Знаменитые наши костромские собаки, как было сказано в журнале «Охота и коннозаводство» в первые годы его издания, были собаки Павлова и Зюзина, и эти собаки были выведены тоже от английских. Все это было сказано верно, и мне пришлось проверять самому.

В Нижегородской губернии лет 30 тому назад я наткнулся на собак породы Зюзина у своего родственника П. А. Астафьева, человека весьма не глупого, не пустослова. И он мне передал, что собак он достал лично от самого Зюзина, которого он знал. Оказалось, что все сведения, которые я имел от Астафьева, были тождественны с теми, что сообщалось в журнале «Охота и коннозаводство». Собаки моего деда, например, были красавцы вполне, черно-пегие с подпалинами, с прекрасными голосами, много лучше даже наших собак. Вероятно, и собаки гг. Зюзина и Павлова, которых они мешали с английскими, были тоже лучше наших. Жаль очень, что наши деды не издали своих охотничьих записок, почему теперь нам приходится путаться в догадках, да к этому же в наше время присоединилась современная бедность в типичных собаках. Где эти прекрасные стаи арлекинов, собак сухих, азартных, которых я еще видел! Где эти крупные, тоже легкие или сухие наши русские собаки, с прекрасными заливными голосами. От десятка таких гонцов, как бывало свалятся, лес трещит. В то время я был еще глуп и ие умел ценить этого добра. Все пропало! А может быть, и есть еще на Руси такие собаки: Россия велика. И Императорское общество охоты, установившееся под председательством Высочайшей Особы, надо надеяться, со временем разыщет таковых.

В первые годы охота наша на волков шла не совсем удачно. Часто случалось, что бросим стаю хотя па логова, а гоньба пойдет по белячкам, и волки пропадут или их прихватят борзятники, а гончие и не понюхают. Отец, бывало, перед напуском стаи на логова сидит в своей качалке с озабоченным лицом, снимет, бывало, шапку с головы, и начнет креститься и читать шепотом разные молитвы. В это время ие только кто-либо из прислуги не осмеливался нарушать тишину



75

Выдержка собак для порошной охоты мне бывала трудновата и не всегда удавалась, особенно для охоты в острову, где приходилось собакам гонять по тропам. Конечно, ей помогал глаз, которым она видит след, но все-таки и тут требовалось чутье... Для сохранения чутья я кормил обыкновенно собак хлебом с пустовар-кой из овсянки, но такой корм плохо согревал собаку, и нужно было употреблять иногда мясную навару. Однако хотя не всегда удачно, но дело и по пороше ладилось, особенно на лисицу в острову. Лисица, плутовка, хотя и любит вертеться в тропах, но так как ее след собаки сильнее чуют, то и гоньба по ней другая. Если случится перерыв (скол), то я тут сам налицо — на помощь собакам. Я не стану кричать без толку, как наши бестолковые псари, любители драть горло, а тут же, сметив в чем дело, дам круг, другой, отыщу чистенький свежий нарыск сударыни, да тогда уже и называю «на горячий»: собаки, зная хорошо, что я напрасно никогда не употреблял покрика «ах, тя», ту же минуту валятся на мой «назыв» и, очуяв след, мною указанный, дружно подхватят...

...Порода собак, выведенная отцом помесью прежних его собак с английскими, была вполне годна для волчьей охоты. Собаки были злобные, паратые, вежливые послушные: но удивительно то, что эти прекрасные собаки произошли от величайшей, казалось бы, на вид дряни. Надо было видеть, например, что за дура собака был выписной английский выжлец «Бургам» кауро-пегий с подпалинами. Бывало, ходит постоянно шагом в острову, не по старости — он не очень был стар, а скорее по лени, иногда прогалопирует кур — галопом, остановится, завертится в одном месте и начнет шишлить по земле носом, а затем взбрехнет или, лучше сказать, буркнет сиплым, нелепейшим голосом,— вот и все свойства этого родоначальника. Таков же был и другой родич — черно-пегий выжлец Кромвель. Что было в них хорошего — так это нарядность шерсти, необычайная ширина и хороший рост. Со стороны русских собак, от которых выводили породу, тоже были плохие экземпляры. Они временем гоняли и неплохо, но что же из того — и дворняжки, как известно, бывают гонцы на удивление. Как посмотришь, бывало, на сук этой породы, то невольно подумаешь, как можно было ожидать что-либо порядочного: узкогрудые, маленькие, слабенькие и с плаксивы-

74


разив уже, как действовать, встал и сказал очень спокойно и самоуверенно: «Завтра волков мы перетравим». От этих слов все общество встрепенулось, а отец веселым голосом спросил меня: «Да как же это, голубчик?..» Мой спокойный вид всем придал бодрости, все надеялись и ждали.

Настало время выезда. Все засуетились. Тот свищет псов, другой требует коня. Наконец тронулись в поход. Переход наш совершился очень весело и без всяких неприятных приключений. Местность, по которой пролегал наш путь, была преживописнейшая. Мы шли лугом, около опушки густого соснового бора, от которого тень падала на дорогу. Ночь была лунная, тихая, без ветра, с маленьким туманом около реки Оки, которая серебряной змеей извивалась в левой стороне. Природа как бы наслаждалась приятным сном, везде царствовала ночная тишина, только мы — неугомонные преследователи волков — несколько нарушали ее. Охотничий отряд наш растянулся длинной вереницей: впереди ехали отдельной группой господа, за ними ехали борзятники, по два, по три в ряд, как попало, а там неизбежный охотничий экипаж — дроги, на которых сидели отец и П.И.М.*, за ними вели стаю. Два доезжачих впереди и несколько выжлятников по бокам и сзади бережно сопровождали стаю гончих. Тут же ехал и я, отставши на несколько шагов, ехал шагом с поникшей головой и озабоченной серьезной думой; я перебирал в уме своем все обстоятельства, от которых я мог ждать неудачи. Во всем отряде был глухой, веселый гул от разговора, нередко раздавался хохот от острого словца или клич собаки баловницы: «Пархай, Карай-на-на» и т. д. Все были веселы, и я был не скучен. Обсудивши все неблагоприятные обстоятельства, которые могли встретиться во время охоты, я решил, как действовать, если бы таковые действительно представились...

В каком состоянии я находился в то время, когда приближался к желанному месту, я передать не в силах. Во мне как будто напряглись все нервы. Я весь был занят те\1, что ждало впереди. Наконец я подъехал к корове. И что же. Одни лишь косточки покойницы остались. Я не ошибся — семья волчиная всю ночь тут

* П. И. Мясоедов.



77

и спокойствие, но даже и приятели его, люди почтенные, не позволяли себе беспокоить старика.

Кроме того, возились в поле разные талисманы, которые надевали на себя только в такие дни, когда предстояло брать именно выводок волков.

Однако ничто не помогало, особенно поздно осенью, когда волки подрастут. Часто случалось, что мы погоняемся за выводком, да так и бросим, по милости зайцев, на которых не только талисманы, да и молитвы отцовские не действовали. Я, в свою очередь, немало ломал голову, однако под конец домекнул, в чем суть.

Мне очень хорошо, как выше я объяснил, были известны причины, от которых зависела хорошая и плохая гоньба именно по зайцам; этими-то сведениями я и воспользовался для новой охоты на волков, и пошла удача без талисманов.

Нам на волчьей охоте исключительно мешала гоньба по зайцам. Чтобы ее не было, я дам, бывало, собакам хорошо отдохнуть дня три перед охотой; кормлю их сладко, с мясом, и они с хорошими желудками от прежней постной пищи — разом зажиреют, утратят несколько чутья, но сделаются азартнее. В таком-то состоянии бросишь стаю на логова. По зайцам, как говорится, ни одна из собак не пикнет, да и не скоро зайца и найдет, так как собака в это время несется островом почти в карьер, а волка заловит тотчас же; от волка сильно пахнет. Вот в чем и состояла вся штука, с помощью которой позднее я вычеркнул речь — что нельзя-де этот выводок взять, потому что он бродячий, или будто бы столкнуть с логова. Бывают местности, действительно, где выводок крупных волков взять трудно, но и тут найдется фортель, с помощью которого волков все-таки можно перетравить. Для примера я расскажу про одно поле, которое меня так утешило, что я и по смерть свою его не забуду.

Охотились мы в Алексинском уезде Тульской губернии. Выводок, который предстояло брать, находился в лесистом, бестолковом месте. Волки были крупные, а следовательно, болтались и там и сям. Когда мы приехали на место охоты, то наши подвывалы с горем сообщили, что они в два дня никакого толка не добились и не могут определенно сказать, где можно прихватить выводок...

...Когда отец, по уходе подвывал, обратился ко мне со словами: «Что, дружок, дело плохо»,— то я, сооб-



76

ющем году сажали этих волков своим гончим. Такие садки служили для. нас большой забавой именно в глухую пору года, когда охоты нет, а для гончих были прекрасной практикой. Но надо сказать, что сиделые волки, хотя являлись на садку годовалыми, но все-таки выдерживали гоньбу не более 10 или много 20 минут, вследствие чего мы с отцом не удовлетворялись этим и, пробуя силу собак, доставали матерых тенетных волков. Вот эти, бывало, держатся на гоньбе от одного до двух часов и служили нам прекрасным пробным оселком для определения силы и привязчивости наших гончих. Когда удается садка, в которой гоньба продолжается 2, а иногда 2,5 часа, то смотришь и начнут останавливаться: сперва русские собаки, потом полукровные, а английские и некоторые из полукровок уже кладут волка. Такие садки, конечно, не могли легко доставаться гончим; смотришь, бывало, после такого поля одна или две собаки непременно свалятся к вечеру. Чтобы не терять лучших собак, так как не азартная собака не загоняется, а вместе и не лишать себя удовольствия, я брал на свору четырех гончих — злобачей, да и держал, бывало, их где-либо на лазу, в реденьком местечке острова; дам остальным собакам погонять часик, а там и встречу волка и подпущу своих злобачей, которые дружно, как свежие собаки, приспев к волку, повалят его и тем покончат гоньбу.

Из этих садок я пришел к тому заключению, что вольного матерого волка собаки, как бы велика не была их стая, никогда не сгоняют, если он во время гоньбы будет держаться постоянно в частишке, где собакам невозможно приспеть к нему разом и дружно. Но самого сильного волка, если он только прорывался у загонщиков из острова поле, как раз брали гончие...

Известно, что зимой волки часто кормятся двор-ными собаками, которых искусно ловят по начале в деревнях, вследствие чего они дворных собак вовсе не боятся, а оттого попадают впросак. Вот два случая, которые были у меня и у моего сотоварища по охоте Н. Н. Бибикова. Раз я выехал с тремя гончими собаками в ближний лес для прогулки и частию для того, чтобы пострелять зайчиков. Собаки вместо зайца наткнулись на матерого волка. Он, вероятно, не умея разбирать пород, принял их за дворных, а гончие, надо думать, за неуважение к ним, так начали его таскать, что волк поплатился жизнью, без моей помощи, ибо



79

пировала. Настала роковая минута. Собаки заметались. Я, сметив это, тотчас бросился снимать смычки, дав собакам волю, и они, почуяв свежий волчий след, запрокинув шерсть и стекая зверя, понеслись искать своих врагов. Я скакал лесом за ними. Вдруг «Зепало», мой любимый выжлец, отозвался первым — звучно и протяжно. Как вечевой колокол, раздался его голос. В восторге я прокричал ему в ответ: «Зепало, друг, не выдай меня, не дай па посрамление охотникам завистливым и злым!» Туг стая подвалилась и дружно принялась работать. Я продолжал скакать и строго наблюдал за тем, куда собаки добирались. Это было весьма важно; только поэтому я мог смекнуть, где скрывался выводок и что предстояло делать после, чтоб не попасть впросак.

Волк матерый, как ни умен, но в это поле ему не удалось меня перехитрить. Вдруг вижу я, что все собаки свалились в одну кучу и круто повели вправо, куда не лаз был молодым волкам. Я тотчас понял, что материк моих собак отводит. В ту же минуту выжлятники и я бросились сбивать своих гонцов, и, сбив, я прямо повел всю стаю влево, совершенно в противоположную сторону. Местность налево мне показалась пригляднее, и я имел, главным образом, в виду то, что с самого начала собаки добирались именно по этому направлению. Впереди была вершина с оврагом, водоемом и крапивой, все что нужно, думалось мне, для покоя и отдыха после сытного стола. Я бросил прямо стаю. Собаки тотчас же все разом, громко, дружно заловили; заловили по всему выводку, и волки выводка были взяты все до единого. Тем покончили мы поле и доказали, что не следует пренебрегать и бродячим выводком...

...Причиною того, что у нас так упростилась охота на волков, я никак не считаю свое, именно личное, уменье, подвывать, отыскивать волков и их логова, породность и качества наших собак и пр., а просто приписываю всю удачу способу выдержки и подготовки собак к подобной охоте. Конечно, и свойства собак играют не последнюю роль. Но от собаки, на мой взгляд, требуется многое. Выдерживая стаи, мы впоследствии с отцом нашли полезную иривалку или при-травку собак к волку. Для этого в плотном острову (отъеме) делались садки; брали мы из-под борзых живых волков, оставляли их в запас на год, а в следу-



78

я в то время, при своих летах на очень старой лошади, которая не знала другого аллюра, как езда шагом, отстал от собак и только издали видел их работу; затасканного же волка приняли мужики. Так у г. Бибикова шесть собак уложили огромного материка без охотников, которые остались за рекой и после уже, объехав на мост, нашли собак, а подле них загрызенного волка. Из рассказанных мною обстоятельств, мне кажется, ясно видна возможность травить легко материков, подпуская к ним незаметно пять-шесть собак злобных, а самому не показываться волку на глаза, по крайней мере — первое время, и следить за всем издали. ...Про свою охоту с отцом я рассказал, кажется, достаточно. Но заканчивая, должен прибавить, например, про гончих, что лучшая порода гончих собак для волчьей охоты есть положительно помесь русской собаки с английской и что не следует обращать внимания на то —г- дура ли или хороший гонец — собака английская. Отец в последнее время достал 5 английских собак в Петербурге, заплатив за них 1000 рублей. Собаки эти были в полном смысле красавицы на вид, некоторые из них удались в деле, но от них только одна вышла замечательная хорошая собака, а более ничего в потомстве не было; тогда как от дур, но только английских, как выше было сказано, отец вывел знаменитых гонцов. Почему так — для меня осталось неразгаданным и доселе...



И. Н. Комыпин Из истории МОИХ ГОНЧИХ *

У моего отца была небольшая стая гончих. Она велась от собак В. П. Охотиикова и от собак Свечина. Впоследствии была примешана еще кровь собак Мо-жарова. Отец мой был охотник только ружейный, и охоту с гончими любил, и умел разбираться в собаках. В подборе стаи он строго следил за однотипностью и ненавидел всякую мешанину. Отец меня многому научил по охоте и по собаководству. К сожалению, мне пришлось с отцом мало поохотиться.

* Печ. по изд.: Охотник. 1926. № 4.

80

72


скачать файл



Смотрите также:
Моя «Зажига ii», присланная мне А. И. Эмке
127.51kb.
Годы Великой Отечественной войны
44.96kb.
Моей работы «Моя малая Родина»
62.33kb.
De profundis ["Из глубины" лат
261.11kb.
Почему я болен? Олег Сивачев, пастор г. Ессентуки
752.27kb.
В целом, поездка мне очень понравилась. Особо хочу поблагодарить принимающую семью, которая очень заботилась об Антоне и мне. Большое место в моём сердце занял и город Найвердал
27.36kb.
Меня давно занимал вопрос, почему в социологии нет психологии. Целью истории не могут не быть мотивы каждого индивида [36, p. 297]; чтобы понять общество, нужно понять мотивы индивидов. Это было ясно первым социологам
261.34kb.
Храм Господа Джаганнатха
1296.09kb.
Сергей Минаев Р. А. Б. Дренайские сказания – 2 Сергей Минаев
5519.81kb.
Реферат романтизм в творчестве А. С. Пушкина
280.92kb.
Решение далось мне нелегко
77.43kb.
Меня зовут Аракелян Алина. В моей семье мама, бабушка, дедушка. Моя бабушка Елена Антоновна любит вышивать и вязать. Дедушка ходит на рыбалку и охоту. Его зовут Владимир Егорович
86.9kb.