Главная страница 1
скачать файл

Наш бронепоезд
В бойницу был виден только пар, но шум станционных разборок доносился очень хорошо. Поднятые по тревоге снабженцы заводили на контрольные площадки лошадей, а командир на чем свет стоит крыл Сидульцева за то, что для запасной накрутки у катапульты не хватает воловьих жил.

- Ничего не знаю! – огрызался «середняк», - Требушет поставите. Мало? Вон, сжатый воздух погрузили, пневматику запусти!

- Мы твоей башкой только из требушета выстрелим, недоумок!

- Задолбал! Тебе еще боевого козла на площадках не хватает!

Пулемётчики тоже прислушивались и уже начали ставить на мордобой, но тут голоса резко стихли, а ещё через минуту в дверь постучали.

Больше всех удивился Серега. Свои люди уже давно не чинились, заходили без стука, начальство тем более.

Из клубов пара явилась полноватая физиономия с небольшими, аккуратно подстриженными усами. Обладатель физиономии держал в руке котелок и докторский саквояж.

- Кажись, корреспондент нарисовался, дядь Миша? Или сталкер.

Седой кондуктор протиснулся к двери, глянул, расстегнул было кобуру на поясе, но быстро отскочил на своё место. Дверь открылась.

- Экипаж! – рявкнул снаружи Иваныч, командир бронеплощадки, и первым переступил высокий порог, - У нас инспекция! Это Виктор Андреевич Семерещенко, заместитель председателя комиссии.

Человек с саквояжем ухватился за поручни, тоже залез в вагон и первым делом испачкал свое кашемировое пальто о свежую краску.

Инспекция – это была умеренно плохая новость. Такие бывают раз в месяц. Главный из комиссии портит нервы командиру бронепоезда, а замов отправляет в «вагоны с пушками», которые постоянно забывает именовать «бронеплощадкой».

Хуже, что надо было идти в рейд с чиновником на борту. Посторонние бывали часто, но чиновник – статья особая…

- Присаживайтесь вот сюда, Виктор Андреевич, - проявил вежливость Серёга и указал на пустое «кресло» разведчика-подрывника. – Так об вас не споткнутся в бою.

- Когда отправление? – заместитель комиссии не потерялся, снял пальто, бросил его на сколоченную из деревянных планок скамейку, будто украденную из старой электрички.

- Минуты через две, - прогудел Иваныч.

- Тогда давайте вы ответите на пару вопросов, - из саквояжа был извлечен ноутбук, - И если можно в начале об этой краске.

- Зря вы с такой техникой в зону прётесь, погорит ведь, - сочувственным голосом прокомментировал Серёга.

Вместо ответа Семерещенко посмотрел на читалку, то есть на ридбук, который высовывался из кармана кожаной крутки бойкого парнишки.

- Так этот я выкидываю на подъездах. У нас там на шестом километре место такое есть, все мобилы, и всю электронику там выкидываем. Только у вас, я смотрю, аппаратик дорогой, наверняка крыса найдется.

Иваныч не комментировал – командир бронеплощадки уселся на вертящийся табурет под наблюдательной башенкой и теперь проверял исправность перископа.

- Тогда бы и ваш аппаратик украли. Крысы, они не выбирают, - чиновник подмигнул Серёге.

- Неее, у меня вот что есть, - и он целиком вытащил читалку из кармана. На ней белой краской тщательно были выведены буквы «Х.В.».

- Вы верующий? – подозрительно уставился на Серёгу заместитель комиссии.

- Никак нет, - тот стал по стойке «смирно», - Это аббревиатурно зашифрованная надпись «Хрен вам». Такие не трогают.

Остальные члены экипажа достали мобильные телефоны и продемонстрировали чиновнику буквы.

- Ага, вижу с психологическим климатом у вас полный порядок, - покивал Виктор Андреевич. Было видно, что человек он опытный, хоть в зоне до сих пор и не бывал, - Чувство локтя в работе персонала и четкая организация труда. Потому как мы трогаемся, а командир вагона так на мой вопрос и не ответил.

- На них отвечает помощник командира, - буркнул Иваныч, и Серега второй раз вытянулся во фрунт.

- Красили вчера, как банки получили. Краска стандартная, натуральная, экологически чистая, предыдущая комиссия установила её соответствие ГОСТу…

Чиновник сноровисто выбил на клавиатуре номер государственного стандарта.

- Все члены экипажа в наличии?

- Без этого бы не тронулись, - кивнул Серёга, - Если вы хотите посмотреть башни, то быстрее, сейчас двери задраивать будем.

Чиновник посмотрел в один конец вагона, потом в другой, но решил, что в башнях ему делать совершенно нечего.

- Давайте не будем вокруг да около, а сразу к делу.

- Всегда готов, - бодро отозвался Серёга.

- Есть вопросы по недостаче серебра…

- Документик покажте, - немного развязно выдал реплику помощник командира.

- Не понял, - холодной невозмутимостью чиновник попытался урезонить мальчишку.

- Ваша компетенция? – в тон ему ответил командир, - Вы следователь? Нет. Тогда я не могу отвечать на вопросы о драгметаллах.

Чиновник был явно и либерал-оптиматов, тех, которые уже который год голосовали против повышения расходов на зону, и все требовали натурных экспериментов по расстрелу монстров медными пулями. И шаманов хотели амнистировать.

- Хорошо, - продолжил Виктор Андреевич, - А как быть с установленными знаками на внутренней поверхности бронеплощадки? Их что, зря комиссия утверждает?

- Так воняют они и не помогают ни фига…

- Четвертый километр! – отдал команду Иваныч.

Народ стал вытаскивать из карманов телефоны, органайзеры, плейера. Все это шло в железный, обшитый изнутри войлоком, ящик.

- Работающей электроники здесь не останется, понял!?

Чиновник пожал плечами, вытащил из ноута флешку, и отдал «походный офис» Серёге.

- Часы не на батарейках?

- Нет, с турбийоном.

Серёга на секунду замер, не понимая слова, но командир буркнул, чтобы тот отстал от человека.

Ящик вставили в непонятное устройство рядом с головным пулеметным расчетом по левому борту. Устройство оказалось подобием задвижки на мусоропроводе, и когда уже на шестом километре ручку дернули, получилось «катапультирование» ящика. Серёга сказал, что тот падает на специальную площадку и потом его легко искать.

Закрылись двери в башни.

Чиновник добыл из внутреннего кармана пиджака маленький блокнот и карандаш в придачу.

- Михалыч, к бою! – командир почти крикнул.

- Где?


- Сирень, ближе к низу, работай, - одновременно он движением руки пригласил чиновника посмотреть в перископ.

Семерещенко трудно было что-то рассмотреть – это был не дисплей – но очередь «пошевелила» кусты сирени, росшие в паре сотне метров от рельсов, и из-под них, испугавшись, выскочил человек. Следующая очередь его свалила, а со второй бронеплощадки и из рубки поезда быстро добавили пуль. На закуску ухнула пушка.

Клубы дымного пороха относило в хвост бронепоезда.

- Это сорокопятка, осколочными рихтует, - сообщил Иваныч, занимая свое место у перископа.

- Вы абсолютно уверены, что это не был заблудившийся техник или турист?

Вокруг рассмеялись.

- Я могу сказать вам точно, кто это, - Иваныч прилип к наглазнику, - Сталкеры отпадают – дураков среди них нет. Все наши работники знают, что с началом выброса надо бросать все и идти к границе зоны. Если пошли поезда и дрезины, что надо делать!?

- Лежать и не высовываться, - ответил нестройных хор.

- У нас остается только один вариант: очередной любитель магии, шаман недоделанный. Деньги у него были, нанял сталкера, через него купил очередного сержанта на периметре. А потом раз, и оторвался, вольным воздухом дышать стал. Будем надеяться, надышался…

Погасли лампы накаливания, и что-то изменилось в наборе звуков, издаваемых бронепоездом. Старый кондуктор тут же повернул рубильник – чтобы в вагоне не осталось замкнутых контуров.

Чиновник знал, что случилось – пройден очередной порог искажения реальности. Он обернулся и стал смотреть на пейзаж в собственную бойницу. Если не считать редких деревьев, разбитых снарядами в прошлые посещения бронепоездом этих мест, вокруг была сплошная идиллия. Луга, заросли кустарника, рощи на холмах. Аномалия не трогала ничего живого, но пожирала любой механизм не хуже ржавчины. И чем сложнее было изделие, тем больше процессов в нем задействовалось, тем скорее тот разрушался. Электрические цепи горели как свечки.

Идеально работали стальные болванки и кирпичи. Насыпь под рельсами могла пережить выброс любого уровня.

- А вы знаете, что возникло несколько реалистичных проектов отказа от ваших паровых чудовищ? - бросил Семерещенко пробный шар серьезного разговора.

- Строят Царь-пушку? – безразличным тоном ответил Иваныч, - Или у Жюль-Верна проект свистнули? Таких орудий, чтобы болванками за сотню километров швырялись, еще нет…

- Вы прям как Чудо-Юдо из сказки: «богатырь еще не родился, а коли родился, так на бой не сгодился», - Виктор Андреевич присмотрелся к здоровенным клубкам какого-то паразита на тополе, но там не было ничего необычного, - Ствол и в пятьдесят метров сделать могут, его ж возить не требуется…

- А в цель они попадут?

Оба знали, что нет.

- Будут еще мартышек дрессировать, на дрезинах чтобы ездили.

- Не пойдет. Трусливые, глупые, думают только по схемам. А если на березах бананы вырастут? Нет, Виктор Андреевич, в зоне люди должны работать.

- Люди тоже не слишком помогают, только и могут, что временно снимать проблемы.

Все замолчали. И появление «пятна флюктуаций», и его первое торможение – было сплетением загадок, хаоса, глупости, героизма, трусости и везения. Аномальная зона, как всегда и бывает с такими гадостями, возникла непонятно отчего и неизвестно зачем. «Пожрала» райцентр и после каждого выброса, расширялась на несколько километров. Электроника отказывала, большая часть огнестрельного оружия не стреляла, и люди массово гибли, встречаясь с «призраками». Возникли первые шаманы, которые еще не разобрались в ситуации и больше всего на свете хотели вернуться к обычной жизни. Но рост аномалии пугал государство – и войска гнали, снова гнали в зону, стремясь вслепую, только на ощупь, найти её слабое место.

И нашли.


Старенький Т-72 отказал наглухо – электроника погорела, мотор не жил, автомат заряжания порос лишайником. Но каким-то чудом еще с первых дней заварухи уцелел ствол и снаряд в этом стволе. Учебная болванка. Вот ей-то и влепили по одному из «пузырей» - переливающихся всеми цветами радуги, веселых мыльных пузырей, с легковушку величиной. Тот лопнул и на следующий день зона осталась такой же как была. Разобрались в удаче не сразу, но уже через пару месяцев стало ясно – «пузыри» есть сердце и основа зоны, если дать им хорошего пинка, и не пулей, а снарядом, то на границе зоны всё останется, как есть.

Любые схемы самонаведения в ракетах не годились. Оставлять орудия на месте тоже не годилось – они выходи из строя по неясным закономерностям, и редко какое могло протянуть в зоне дольше нескольких часов. Танки проехать к месту не могли - все двигатели на искусственном горючем глохли еще в среднем поясе зоны. Пешим ходом доставлять пушку к месту событий тоже не годилось, уж слишком велики потери были в незащищенных расчетах и охранениях.

А вот бронепоезда, ходившие на дровах, и бронированные по последнему слову техники позапрошлого века – вполне справлялись с угрозой.

В зоне еще до событий была неплохая сетка железных дорог. В перерывах между выбросами и приступами активности «фауны» - дорожные бригады чинили рельсы, подсыпали щебенку. Так что по сигналу тревоги надо было загрузиться в бронепоезд, пройти почти сотню километров, отстреляться по пузырям, и ехать домой.

Но решить проблему зоны не получалось, и каждый раз, когда над её центром зеленел воздух, предвещая новый выброс, приходилось поднимать по тревоге команды обеих бронепоездов и дюжины патрульных дрезин.

- У кого-то есть идея получше? – спросил Иваныч.

Чиновник вздохнул.

- Шкуртин!

Один из пулеметчиков по правому борту с недоумением оторвался от бойницы –ну от меня-то что надо?

- Ваш брат хочет стать вице-мэром Павлограда?

- И что?

- Обстановка!? – команда Иваныча вернула пулеметчика к осмотру территории.

- Ваши с ним фотографии теперь там на каждом углу, - пояснил Виктор Андреевич.

- И что в этом плохого?

- Только хорошее, исключительно полезное дело, - в ответе Семерещенко преобладали официальные интонации, - И у Ермольцева из второй башни какой-то родич имеется, по линии жены, тот вообще в думские депутаты прёт. Э-это что за..!!?

Чиновника насторожил змея, не поймешь какой длины, которая легко, будто по песку, скользила по вершинам берез.

- Пустышка, призрак ужа, мы таких не стреляем, - успокоил его Иваныч, - Так что там с депутатством?

- А что, что смотрят умные люди на эту ситуацию вокруг зоны, и думают – а не сделать ли из неё вполне себе социальный лифт.

- Мы и так не бедные…

- Кто о вас говорил? Только серебро тырить умеете. И не надо на меня волком смотреть, деньги на коттеджи у вас из воздуха берутся!? – Семерещенко на секунду оторвался от бойницы, уж больно чесался затылок от добрых взглядов попутчиков, - Одним словом, на ваши героические места теперь много претендентов.

- Они тоже герои? – начал было Иваныч, но тут до поезда докатился отзвук взрыва. Пулеметчиком ничего не было видно, и только в перископ командир углядел дым на параллельных путях и летящие куски металла.

- Мартын всё.

- Как!? – не поверил Серёга, - Не может быть, он же…

- Отставить разговоры!

Бронедрезина – единственный вагон с маленьким двигателем и пушкой – шла по параллельным путям и отчасти разведывала ситуацию, отчасти отвлекала внимание «фауны» от основных игроков.

Иваныч оглянулся на Семерещенко – этот человек был тут явно лишним, и вообще инспекция в этот раз была совершенно не нужной. Но выкинуть его из вагона он не мог - это корреспондентов можно было терять по дороге, или очень богатых туристов, а чиновников следовало привозить живыми.

Железное правило.

- Холмы вот-вот, - осторожно заметил Серёга и командир кивнул, потянулся к рупору переговорника.

- Задняя первой, переднее страхует!! – проорал он в маленькую жестяную воронку и по трубках голос добрался до башен.

Из-за гребня редкой толпой попёрли какие-то игрушечные, невсамделишные монстры. Они походили на старую компьютерную графику, и, казалось, сейчас рассыплются на пиксели. Но бежали быстро и вот уже похожие на зубров существа, норовили боднуть бронеплощадки.

Пушки работали слажено, отстреливая монстров, но один таки исхитрился прыгнуть и, не обращая внимания на пулеметные очереди, ударил рогами в борт.

Глухой скрип, еле ощутимое покачивание вагона и все – бык скатился с насыпи.

- Бодро они сегодня, - заметил седой кондуктор.

Чиновник постучал по внутренней стороне брони.

- Что у вас там? Между слоями стали?

- Не на дураков напали, бетон с ладонь шириной! – Серёга был готов соскочить с поезда и перестрелять еще с десяток «быков».

Чиновник удивился.

- Так что у вас там по героям? – продолжил Иваныч, и было видно, что он уже изрядно на взводе, - Добровольцы есть?

- Есть, есть добровольцы, - успокоительно-издевательским тоном ответил Виктор Андреевич.

- Так чего ж нас просто не поменяли на каких-нибудь депутатов? Вот сегодня бы и работали уже… Или проблемки имеются?

Чиновник промолчал.

- Храбрых да глупых много. А как насчет лояльности? Сколько добровольцев бракуют? Правый борт, валим ивы! С чего бы ваших вот так взять и пропустить?

Пулеметы дали несколько очередей, ложные ивы рассыпались кучей насекомых, но против ожиданий, не облаком саранчи, а всего лишь тараканами. Но и это было маленькое удовольствие – бэпо резко сбавил ход, видно, проверяя площадкой пригодность колеи.

- Вот с этого и начинать надо было, - чиновник тоже «заводился», - Если вы тут все потомственные токари и сталевары, и никого другого видеть не хотите, то это уже дискриминация.

- А все остальные покупаются больно легко, - Иваныч прислушался к тихому ходу поезда, - Слишком им все здесь в кайф.

- И что же именно? На что ловятся?

- Ну, про верующих сам спрашивал. Этот, как, его, «антропный принцип» - человек живет, когда техника умирает. Стало быть, здесь все для человека, и вселенная имеет смысл, предназначение. Вот верующие сюда и прутся. А про шаманов и говорить не хочется.

Тут все услышали легкий свист – и командир площадки немедленно прижал к уху один из жестяных рупоров.

- «Тоже наш» принял передачу – «шарики» на своем месте.

Одна из дрезин добралась до места первой и выдала салют, который заметили на поезде-дублёре. Команда повеселела, а на удивленный взгляд чиновника командир выдал пояснение.

- «Литерный А», который первым построили – это «Наш бронепоезд», а «Литерный Б» - «Тоже наш бронепоезд».

- Краской снаружи эту информацию написать лень? – язвительно отозвался чиновник, поглаживая подкладку пальто.

- Для наружных работ красочка еще не гостирована, - фыркнул Серёга.

- Кроме верующих серьезно, - продолжил лекцию командир, - есть еще куча геймеров, приколистов и дебилов разной тяжести. Им тоже кажется: раз человек остается живым, значит тут всё для него. Очков хотят заработать.

Бепо тронулся, и чиновник снова прильнул к бойнице.

- И третья категория, это, чтоб их всех, те кто техники боится. Кто роботов опасается.

- Так и в неё и вас можно записать, - выдал комментарий Семерещенко.

- Не понял!?

- Вы когда последний раз за токарным станком работали?

- Вчера, например, - удивился Иваныч.

- Передергиваем, Андрей Иванович, - чиновник ухмыльнулся, - Бронепоезд почти целиком автоматами делается, и у себя в депо вы только гайки вытачиваете. Проект его только на компах дорабатываете, что такое «кульман», наверняка уже и забыли. И кисти для ручной покраски на сувениры позагоняли – в депо сплошные пульверизаторы. Так что если ваш дедушка был токарем, а папа стекольщиком…

- За стекольщика ответишь, - буркнул кто-то из пулеметчиков.

- …это ничего не меняет. Роботов вы все тут боитесь.

Командир промолчал – слишком был занял разглядыванием местности.

Бепо атаковали ещё несколько раз. Налетали твари типа летучих мышей, но испугались пулёметов и быстро отстали. Вылезла какая-то огнеметная нечисть – пузырь на сотне коротких ножек. Её успели продырявить ещё с головной бронеплощадки, и пламя только опалило броню, но ничего не расплавило. Жабы, с двух сторон обсевшие колею, плевались едкой слюной, и Шкуртину пришлось менять очки – капля кислоты начала проедать стекло.

По счастью вся фауна в зоне была довольно тупой и реагировала отчасти на людей, отчасти на сложные, щелкающие механизмы. Учиться она тоже не могла, потому как существовала только те несколько суток после выброса, когда зрели «шары». Серёга в который раз замирал от ужаса при мысли, что среди этих тварей окажутся телепаты, они пошарят в головах экипажа и начнут разбирать пути.

Командир на несколько секунд отлепился от перископа.

- Подъезжаем к центру, сейчас глюки начнутся. И ты, Виктор Андреевич, будешь молчать, ясно!? Должны тебя вернуть, не должны – с пулей в голове ты на меня в суд не подашь!

Чиновник только поднял руки в шутливом жесте – дескать, сдаюсь.

Дрезина Патладзе была на месте уже с полчаса и всё салютовала из своей единственной пушечки. Десятый залп, пятнадцатый и всё – орудие издохло. «Шарики» обнаружились приблизительно там, где их и ожидали увидеть, так что бронепоезд даже не поворачивал – будто по солнечному лучу спускался в самое сердце звезды.

Всем было бы легче, прими галлюцинации вид обычных миражей, искажений пропорций или, на худой конец, утреннего похмельного бреда. Но зона потому и была «антропной», что в её центре раскрывались души людей. Психологи написали уже центнеры монографий, издали тонны методичек, чтобы объяснить личному составу, как надо думать и вести себя в подобных обстоятельствах. Правда, когда сами знатоки человеческого подсознания отправлялись в круизы на бронепоездах, частенько уезжали потом на отдых в смирительных рубашках.

Единственное, что помогало от нашептываний, от желания оглянуться, от видений – это крепкая хватка пальцев на рычагах, проверка всего и вся. Что видится, должно и слышаться, что осязается, обязано иметь запах. И все, что чувствуется должно быть на своём месте. Человека можно обмануть многими путями, но к истине ведет больше дорог… И еще помогали курсы психоделиков, которые проходили в депо: даже под кетамином или кислотой надо было уметь ориентироваться и принимать верные решения.

Была в этом хаосе и полезная сторона: фауна в таких местах уже не водилась, и экипаж постреливал скорее для успокоения нервов и только из пулеметов.

Место, где чаще всего раздувались пузыри, раньше было городским рынком. Между холмами, на которых красовались жилые кварталы, изгибалась теснина, и в ней сам собой вырос базар, который со временем облагородили, превратили в место, где приличные люди и даже солидные господа, могли оставить деньги. Но еще во время первых операций снесли все киоски, все павильоны и торговые ряды, выжгли всю ту суетливую архитектуру, которая свойственна любому торжищу. Позже снаряды размолотили стены, а сотни рабочих уложили на грунт бетонные плиты. Днём солнце раскаляло их так, что невозможно было дотронуться. Получился изогнутый аэродром для неведомого, который люди каждый раз превращали в кладбище. И над серединой бетонной площадки висели неправильные подобия мыльных пузырей – несколько дрожащих сфер, выдутых невидимым великаном.

Оба «литерных» должны были подойти к теснине почти одновременно. Иваныч, поминутно чертыхаясь от ощущения ножек сколопендры у себя на спине, и прищуриваясь, чтобы пейзаж не превратился в «накрытую поляну», уже видел рубку «Тоже нашего». Манёвры были отработаны уже много раз, дублирующие поезда брали «шары» в клещи и расстреливали с безопасных ракурсов – чтоб друг в друга не попасть.

Но «Тоже наш…» вдруг начал тормозить, будто перед ним кончился путь, а потом взорвался котел. Взрыв был не картинный, без разлетающихся колес и вспышки пламени. Просто паровоз подпрыгнул, из-под брони вниз ударили струи пара, дыма, так же паром плюнула дымовая труба, и все было кончено. Бронеплощадки уцелели, но там тоже творилось что-то неладное. В головном «бронированном вагоне» орудие кормовой башни вдруг повернулось и разнесло носовую. Из бойниц стреляли во все стороны.

Это не могло быть галлюцинацией – слишком много подробностей, слишком всё чётко, реалистично, при том без приступа паники и без чрезмерного, ледяного спокойствия. И котлы никогда раньше не взрывались.

- Но вы ведь всё-таки воровали серебро? – голос чиновника изменился, будто здесь был не бронепоезд, а его собственный кабинет, - И бухгалтерские программы давным-давно определили вашу убыточность…

- Серега, уйми козла! – Иваныч не отрывался от перископа и уже тянулся за рупором, отдавать команды башнерам.

Помощник командира в ответ только захрипел, и ниже подбородка у него появилась вторая улыбка. Пулеметчики обернулись, пару секунд разбирались, не глюк ли это, и начали стрелять. Только от пуль было маловато проку: чиновник будто вспотел, взмок, и от тонкой пленки на его коже рикошетила медь. А сын стекольщика вообще ничего не видел – его глаза стали целиком прозрачными и не улавливали света.

Поезд резко затормозил и удар по ногам, в подошву, подсказал тем, кто еще был жив, что и у «Нашего…» взорвался котёл.

- А ведь надо оставаться людьми, командир, - из ладоней Семерещенко вырвалась молния и ударила в переборку кормовой башни, - Так почему же вы изменяете своим? Работаете скорлупой у машинного разума? Отвлекитесь, скажите мне.

Иваныч ничего не мог сделать, его как сковало, будто привинтило к основанию бронеплощадки. Он только смотрел на шамана, из рук которого была готова вырваться вторая молния. А в голове бешеной юлой вертелась мысль – как же, это же должен было случиться, но почему он не слышал, не знал ни о чём подобном.

Выстрел. Сухой, короткий хлопок из старенького, допотопного «нагана», который болтался в кобуре у кондуктора. Лицо чиновника – или это никой не чиновник? - раскрывается изнутри. Только особенности анатомии заливает кровь и труп господина Семерещенко не может служить наглядным пособием.

Молния с его руки ушла в пол.

Иваныч рванулся к рупорам переговорника.

- Огонь! Быстрее накрывайте её!! Мы никуда уже не поедем!!!

В носовой башни бронеплощадки и так всё понимали. Орудие успело развернуться и пузырь, переливавшийся блеклыми разводами, как бензиновое пятно, получил свой импульс. Калибра в двести пятнадцать миллиметров хватало даже при заряде из черного пороха.

Пузырь втянулся сам в себя, будто фокусник заставил цилиндр спрятаться вслед за кроликом. За ним начали схлопываться остальные «шарики». И тут по вагону залепили с «Тоже нашего». Удар по ушам и разлетающиеся во все стороны задвижки, клеммы, ручки – бетонная прокладка выдержала попадание, но внутри всё затряслось, как в ящике с хламом, если по нему стукнуть кулаком. Командовать в дуэли двух пушек было глупо, Иваныч с кондуктором бросились к уцелевшему пулемету – вдруг из него удастся выдать хоть одну очередь – но прежде чем успели прицелиться, выстрелило орудие с «Нашего…» и уцелевшая бронеплощадка «Литерного Б» поднялась в воздух.

Такое могло быть, если попадали в укладку.

- Командир! - Тимохин ударом ноги открыл изнутри дверь в башню, - Чё за дела?

- Шаманы нарисовались, - с командным голосом у Иваныча сейчас были сложности, - Котлы подорвали нам, людей под контроль взяли, смотри, - он закашлялся, - Сейчас поезд «чистить» будем, может кого из наших спасём. Экипаж, личное оружие на одиночный огонь, и вперед.

В те несколько секунд, когда открывали внешние двери и прокручивали барабаны в револьверах (все равно ни один пулемет не работал), Иваныч посмотрел в зенит сквозь продырявленную крышу командирской башенки. В дневном небе мерцала звезда – яркая, и нипочем ей был солнечный свет. Это поворачивались тысячи элементов солнечных батарей на орбитальной станции, сверху давали знать, что зона не расширяется.

Следующий час был хоть и напряженным, но всё уже кончилось. В железобетонных коробках они нашли только трупы. С дрезины Патладзе подошли двое, но для них диверсия была такой же неожиданностью, как и для команды бепо. Повезло только лошадям – в этой жуткой катавасии не погибла ни одна. Скоро должны были подойти резервные поезда и наверняка сюда уже мчались оставшиеся дрезины – в такую ясную погоду сверху видели все.

Осталось только сидеть в тени вагонов, курить, и пытаться хоть немного расслабиться.

- Этот урод мне сразу не понравился, хотел я его еще на станции в минус определить… - «дядя Миша» пытался доказать Иванычу, что мог в зародыше остановить сегодняшнюю беду.

- Успокойся, никого бы ты там не грохнул. Пуганул бы, так может они бы в другой этот финт провернули. А так проблему решить смогли. Ведь едва отбились, и ребят сколько легло.

- То-то и оно, что «едва», - сокрушался кондуктор, - эти сволочи, «гуманитарии» целый заговор снарядили. И как они колдовать намастырились?

- Узнаем, всё узнаем, - Иваныч говорил с трудом, - Лучше скажи, у Серёги кто остался?

- Да никого, командир. Сколько раз говорил – с нашей работой, если семьи нет, от тебя только фотография на сайте останется. Хорошо хоть ему «клонирование» купил, этот оболтус ткани согласился сдать.

- И куда теперь ребеночка? Серёга, кажется, уже два года как сирота? К себе возьмешь?

- Сам не потяну, а детям сейчас не до того – только внуков на ноги поставили, отдохнуть хочется. Лучше я его в «инкубатор» отдам. Машины, конечно, не фонтан, но ребят честных воспитывают.

Иваныч молча кивнул, затягиваясь сигаретой. Пусть нормальным обывателем вырастет, без заскоков. Может, снова на бронепоезд пойдет служить. При случае, его и в семью могут взять, пока не вырастет.

А, главное, в «инкубаторе» он точно не станет шаманом. Откуда бы не повылазили сегодня эти сволочи.



Июль 2010
скачать файл



Смотрите также:
Наш бронепоезд
174.74kb.
Интересен, на наш взгляд, в этой связи анализ национальной политики в России, проведенный русскими дореволюционными исследователями. В русском государствоведении конца XIX начала XX вв
95.5kb.
Я рад Вам представить Александра Гельевича Дугина лидера Евразийского движения. Для меня он олицетворяет, не знаю, Хайдеггера, Маккиндера и всех вместе взятых в одном лице
499.21kb.
Газета «Наш город Краснокамск» №41 от 12 октября 2012 г. Владимир Александрович Чествилов
33.22kb.
Обширная текущая информация о его посетителях. Там отображаются различные поисковые фразы, которые приводят читателей на наш сайт. Около года назад начала периодически появляться поисковая фраза канарёв ф
37.41kb.
Наш исследовательский центр образован в конце 2007 г по инициативе и под руководством молодых ученых и аспирантов ведущих юридических вузов и учреждений разных регионов РФ
25.19kb.
Урок 11. Рождественский пост Человек должен стоять на страже самого драгоценного. Чего? Души. «Душа драгоценнее всего мира» (прп. Макарий Египетский). Мы солдаты, воины Христовы. Не впустить зло подвиг солдатский и наш
9.68kb.
Конечно же, наш первый вопрос о том, как Вы пришли в стомато­логию, как все начиналось, как шло Ваше становление в профессии?
124.66kb.
Часто в школе проводятся соревнования, эстафеты между классами
25.49kb.
Сценарий день знаний введение (музыкальный фон)
133.77kb.
Электричество друг или враг
11.37kb.
Вторую Золотую Звезду Героя наш славный земляк получил за руководство
19kb.