Главная страница 1
скачать файл

СВОБОДНОЕ СЛОВО № 12

Малеванцы.



История одной русской секты

Составлено П. Бирюковым.


I.
Уже более года тому назад я получил письмо, из которого привожу следующую существенную выдержку:

«Осмеливаемся беспокоить вас оказать вашу искреннюю любовь и сожаление к двум страдальцам, которые невинно страдают: первый — Кондрат Алексеевич Малеванный, который одарен Духом Святым возвещать новую и святую жизнь во Христе Иисусе и который и увещевал и говорил только одни святые дела, открывая всякому человеку правду и мир и любовь Божию, так что в нем не было никакого недостатка, а только была любовь и истина. Он, бывший мещанин Киевской губернии, города Таращи, совершенно напрасно страдает около десяти годов. Второй — крестьянин Казанской губернии, Степан Чекмарев. Они оба посажены в городе Казани в большом каменном доме, доме умалишенных, или же душевно-больных, с которыми начальство поступает не по человечески, а по зверски. На свидание не допускают никого, даже и родных, и писем никаких не допускают и вспомоществований на подкрепление плоти не допускают. Мы с своей стороны ничего не можем содействовать, потому что наши слезы никуда не принимаются...»

Крайне сожалею, что разные сложные обстоятельства моей жизни не позволили мне тотчас же дать ход этому делу.

Не в оправдание, а в объяснение этой допущенной мною отсрочки, скажу, что желание написать об этом сколько-нибудь основательную статью заставило меня начать собирать необходимые сведения, вести переписку и потому отложить на время исполнение этой просьбы. В течение этого времени в заграничной и русской печати появились помимо меня некоторые сведения о заключении Малеванного, так что первая цель публичности была уже достигнута. Наконец теперь мне удалось устранить некоторые препятствия личной жизни и взяться за перо с одним утешением, что «лучше поздно, чем никогда» исполнить долг своей совести, сказать сердечное слово защиты за одну из многочисленных жертв церковно-государственного порядка и русского общественного равнодушия к одному из самых сильных прогрессивных явлений народной жизни, к религиозному движению, так называемому сектантству.

Имя Кондратия Малеванного мне было знакомо уже давно. Я слышал о волнениях в Киевской губернии, произведенных проповедью этого человека, слышал несколько рассказов о сильном влиянии личности его, слышал о признании его и его единомышленников, ученым психиатром Сикорским, сумасшедшими и, к сожалению, не мог тогда подробно ознакомиться с этим делом.

Недавно, то есть уже более 10 лет после появления Малеванщины, я снова услышал это имя в связи с новыми явлениями сектантской жизни, и оно снова возбудило во мне интерес к этим людям, и я ждал только случая, чтобы познакомиться ближе с ними и разъяснить себе многие темные стороны этого явления, как мне казалось, умышленно затемняемого правительством и церковью. Вышеприведенное письмо натолкнуло меня на изучение этого вопроса, и вот что мне удалось узнать.


II.
Явление Малеванщины не новое в истории русского народа. Насколько позволяют проникать исторические записи в эту темную область истории, в жизнь русского народа, мы видим везде народных учителей — праведников, проповедников новой веры, большей частью запечатлевших мученической кончиной свою проповедь.

И потому мы не можем описывать Малеванщину, как явление необычайное, случайное и болезненное, а напротив, как вполне естественное проявление духовного развития русского народа, хранящего в недрах своих такие могучие духовные силы, о которых сильные и мудрые мира сего имеют лишь слабое и превратное понятие.

Исследователи сектантства любят искать причину возникновения его в иноземном влиянии, в экономических бедствиях, в политическом угнетении и других внешних влияниях, обходя всеми способами внутреннее, простое основание этого
9
явления, стремление к свободе человеческого духа, тем самым обреченного на борьбу света с тьмою.

Борьба бывает двух родов: борьба разрушающая, уничтожающая, отрицательная, борьба смерти, насилия, лжи и тьмы, и бывает другая борьба, борьба творящая, положительная, восстановляющая, борьба жизни, правды и света.

Росток зерна, просыпаясь к жизни, разрывает окружающие его оболочки, скорлупу или шелуху зерна, и эти разрушенные части сгнивают, а росток поднимается к свету и развивается в роскошное растение. Так совершается всякая жизнь.

Но неразумные люди, видя разрушенные оболочки ростка и не замечая таинственной творческой силы произрастающего зерна, вообразили себе, что они могут сами начать разрушение и этим ускорить рост жизни, но разорвав грубыми руками оболочки зерна, люди обнажают еще не готовый росток жизни и убивают его.

Так губят люди жизнь, предаваясь разрушительной деятельности, на нее направляя силы своего разума, забывая, что для того, чтобы сохранить жизнь и возрастить ее, нужно вложить в нее все силы своего духа и предоставить разрушительное действие времени, которое исполнит это когда нужно. И это разрушение и уничтожение ненужных частей прошлой жизни, являющееся только как неизбежное последствие рождения к новой жизни, будет вполне законно, то есть разумно.

Положительная борьба, дающая благо человеку, ведущему ее, и всему миру, есть ни что иное, как непрерывное, никем не слышимое развитие творческой силы жизни. А люди, принимая за жизнь неизбежные разрушительные последствия деятельности творческой силы, с ожесточением предаются такого рода борьбе, начинают служить насилию и обману, и последствия этой борьбы бывают ужасны.

Но «свет во тьме светит и тьма не может его объять». И потому борьба творящая победила борьбу разрушающую.

Еще древние народы Востока ожидали избавителя Мессию, и пророки так возвещали пришествие его:

«Се отрок Мой, которого Я избрал, возлюбленный Мой, которому благоволит душа Моя. Положу дух Мой на него, и возвестит народам суд. Не воспрекословит, не возопиет, и никто не услышит на улицах голоса Его. Трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит, доколе не доставит суду победы. И на Его будут уповать народы» (Мф. 12, 18—21)

В борьбе, ведомой такими руководителями, есть два характерные признаки: первый признак — это необычайная жизненная сила движений, вызванных подобной борьбой, и признание народом праведности подобной борьбы и божественного происхождения ее вождей. Другой характерный признак — это презрение так называемого высшего общества, правящего, ученого и вообще угнетающего общества к такого рода борьбе и вызываемому ею движению в народе.

Вот к такого-то рода борьбе положительной и относится русское сектантское движение, за немногими исключениями, как всегда лишь подтверждающими общее правило и которым легко найти естественные причины.

Не вдаваясь в этом нашем кратком очерке в подробную историю русского сектантства и раскола, мы скажем вкратце, что ко второй половине прошлого столетия в так называемой «православной России» можно было заметить следующие большие, народные, многомиллионные группы, ничего не имеющие общего с православной церковью:

На северо-востоке преобладает сектантство староверческое, раскол, которое своим могучим вековым самоотверженным и большей частью пассивным сопротивлением церкви и государству отвоевало себе свою веру, свое гражданское устройство, конечно, купив все это ценою многочисленных и мучительных жертв.

На юго-востоке распространены различного рода молоканские толки, в начале прошлого столетия выделившие от себя ветвь духоборчества, хлыстовства и других. На юго-западе распространены различные толки Штунды, уже само название которой указывает на возможность некоторого иноземного влияния.

Северо-запад России занят, как известно, инородцами, большей частью неправославными, и отделяется от юго-западной сектантской Руси большим пространством католической Польши и Литвы, с большой примесью иудеев.
10
Более православный центр России исповедует отжившую, грубо-суеверную, примененную к потребностям русского государства, византийскую религию, т. е. в сущности не исповедует никакой религии. Нет сомнения, что и эта часть русского народа исповедует свою особую религию, дающую ей силу и смысл жизни, но она не вылилась еще в определенные формы и прикрывается православием. Без веры жить нельзя. Вера дает человеку необходимую ему духовную свободу, более необходимую для его души, чем чистый воздух для тела, и ту твердость и ясность в борьбе с внешними условиями, без которых жизнь человека или прекращается, или принимает вид жалкого растительного прозябания, на какой бы ступени общественной лестницы ни находился человек.

Вот к этой-то духовной свободе, даваемой познанием истины о смысле жизни, о назначении человека и о его отношении к бесконечному миру и окружающим его людям, и стремится русский народ в лице лучших своих представителей и становится так называемым сектантом.

В этой борьбе за свободу можно различить три ступени постижения истины и соответственно этим ступеням можно указать на три главные группы сектантства.

Человек просыпается в своем сознании и неудержимо ищет духовной свободы. Если это стремление к свободе превышает силы его разума, то он погибает в этой борьбе за свободу, или жизнь его принимает уродливую форму.

Если он ослабевает в этой борьбе, устает и решается на отдых, но не возвращается назад, то он становится членом более свободной организации, удовлетворяющей его умеренным духовным потребностям, увеличивающей его материальное благосостояние, но почти лишающей его вместе с тем возможности дальнейшей, самостоятельной борьбы за духовную свободу.

Наконец, третью ступень представляет человек, неустанно идущий по пути духовной свободы, не остающийся ни в какой организации, но готовый служить своему Богу на всяком месте владычества Его.

Эти три ступени заметны и среди русских сектантов. К первому роду мы относим некоторые крайние, уродливые ветви, как западного, так и восточного сектантства, как например: скопчество, прыгунство и т. д.

Ко второму роду мы отнесем сильно распространяющийся теперь баптизм и некоторые умеренные ветви молоканства, штундизма и староверия.

Наконец, к третьему роду принадлежат духоборы, некоторые ветви тайной секты хлыстов, так называемые младо-штундисты, некоторые рационалистические ветви раскола и наконец малеванщина, которая собственно и составляет предмет нашей статьи.

Замечательно, что указанные нами три душевные склада в развитии русского сектантства имеют своих параллельных представителей как в области общественных движений, так и в области идейного, философского развития. Мы не останавливаемся долее на этом вопросе, опасаясь излишнего уклонения от предмета нашей статьи.

Мы считали нужным сделать это объяснение, так как оно осветит для нас некоторые важные явления русского сектантства.

В темной крестьянской массе проявление религиозной свободы сопровождается мучительным исканием правой веры, — веры Христовой. Ищущий, грамотный он или нет — попадает на евангелие, и свет Христова учения ярким блеском освещает смысл его жизни, и он решается вступить на новый трудный путь, отпадает от церкви и подвергает себя этим самым множеству лишений.

Но вот он встречает проповедника, который так же, как и он, ненавидит православную церковь, так же, как и он, любит евангелие, но который его поражает еще новым радостным известием, что таких людей много, что они живут, подобно древним христианам, в одно тело и одну душу, собираются свободно и понятно славить Бога и помогать друг другу в трудовой рабочей жизни. Ищущий находит все, что ему надо на первое время, и он пристает к общине евангелических христиан, большей частью баптистов. Многие слабые волей, или чрезмерно удрученные, остаются на этой первой ступени и проживают там всю жизнь. Но другие, более сильные, идут далее. Увлеченные сначала новизной окружающей
11
их среды, они как будто чувствуют полное удовлетворение, но вскоре начинают замечать, что над их душой тяготеет новое ярмо, — догмат, и жизнь их связана новыми путами — авторитетом руководителей и обычаями их общины, из которых далеко не все принимается ими с легким сердцем. И успокоившийся на время искатель истины снова отпадает от церкви, хотя и протестантской, но тем не менее церкви, организации, требующей от него подчинения его духовного я — внешним правилам.

Новое освобождение, конечно, сопровождается новыми страданиями, но их никогда не боится человек, стремящийся к идеалу с твердой верой в него.

Такой переходной стадией русского сектантства нам представляется баптизм и подобные ему евангелические церкви. И малеванщина представляет один из примеров того явления, когда человек, переросший эту переходную стадию, уходит дальше по пути духовной свободы.
III.
Появление малеванщины относится к 1891 году.

В 80-х годах в Киевской губернии сильно распространялся баптизм. В это время отпал от православия и Кондратий Малеванный, мещанин города Тараща, Киевской губернии, по ремеслу колесник и по образованию неграмотный.

В 1884 году он был крещен в баптизм, при большом стечении народа, в присутствии урядника и властей, в пруде около села Кердань, Таращанского уезда. Но он не долго пробыл баптистом, всего около восьми лет. В конце 80-х годов в таращанскую тюрьму были привезены несколько сектантов из села Скибина, отстоящего верстах около 30-ти от города Таращи, и единомышленники этих заключенных, наезжая для свидания со своими братьями по вере, останавливались всегда у Малеванного и вместе с ним посещали тюрьму. Через несколько месяцев глава этого движения, Венедикт Душенковский был сослан в Елисаветпольскую губернию, а вскоре затем последовала высылка и остальных. Приезжавшие единомышленники вели религиозные беседы с Малеванным и, хотя после высылки заключенных, несмотря на обещания, они и не заглянули к нему, но семя было брошено, и Малеванный с особенным усердием начал заниматься изучением библии.

Выбрав себе из своих единомышленников-баптистов 4-х более подходящих по настроению собеседников, он вместе с ними углубился в изучение библии и пришел к заключению, что все содержание Нового Завета есть ни что иное, как ряд притч, что собственно жизнь Иисуса Христа, о котором говорится в Евангелии, — еще впереди, и что библейским пророчествам еще предстоит сбыться, что тот Иисус, о котором говориться в евангельских притчах, есть лишь синоним правды и истины, и что Христос, т. е. правда, был и до Авраама и во время Моисея, чтò и подтверждается Евангелием, в котором Спаситель говорит: «Истинно, истинно говорю вам: и прежде, нежели был Авраам, Я есмь». Затем он говорил, что в I послании к Тимофею, в 6-ой главе сказано, что Его «никто из человеков не видел и видеть не может», следовательно, Христос, о котором говорится в Евангелии, есть лишь притча о правде, восприятием которой и должно подготовить себя к принятию предсказанного Ветхим Заветом Спасителя. *)

Одна из последовательниц Малеванного рассказывает мне в письме с эпической красотой Апостольских деяний начало проповеди его следующим образом:

«…И баптисты стали его ненавидеть и даже хотели его отлучить от церкви, потому что он их обличал за их неправильные поступки, тогда мученик Малеванный объяснил их церкви, что кто хочет, братья и сестры, пусть идут с ним славить Господа Славы. Тогда на это предложение согласилось еще четыре семейства, и так продолжалось месяцев пять или шесть, они отдельно от баптистов славили Господа Славы, и в Октябре месяце 1890 года мученику Кондратию Дух свидетельствовал пробыть в посте и молитве. Тогда он объявил это своей церкви, тем, которые были присоединены

—————

*) Ясевич-Бородаевская. Сектантство в Киевской губернии. Баптисты и Малеванцы. С.-Петербург, 1902 г.


12
к нему славить Господа, тогда и братья и сестры тоже пожелали с ним пребыть в посте и молитве и пребыли они день и ночь, и на другой день в половине дня, когда они молились и стояли на коленях, явилась слава Господня, и мученик Кондратий проговорил на ином наречии, и с великим восторгом вострепетала его плоть, и он запел громким голосом псалом:
«Слышите-ли Божий Глас

«Поющего в саду,

«Новым гласом он поет,

«Весна вечна настает…


и до конца, и так громко пропел, что все соседи сбежались и недоумевали, чтò бы это значило, потому что день это был праздничный, и когда окончилось моленье, тогда одна сестра Марфа в восторженном Духе пала к ногам мученика и смело говорила: «истинно ты Христос, Спаситель мира». И он тогда смиренно своими руками поднимал ее с полу и говорил слова: «не делай сего, а поклонись и воздай славу Господу, сотворившему небо и землю». А она еще более и более продолжала кричать: «истинно ты Спаситель мира, Христос Иисус!». Тогда брат Савелий в великом восторге и в Духе вострепетал и тоже говорил: «истинно ты Спаситель мира, Христос!». Тогда и все остальные, сколько их было в собрании, братья и сестры, возрадовались Духом и славили Господа и говорили: «истинно ты Спаситель мира, Христос Иисус!».

«А православные более и более наносили насмешку и хулу на Святого Духа. Так продолжалось около двух недель, и стало очень много народа приходить из братьев (т. е. баптистов) и из православных, которые приходили из любопытства, а некоторые и верили в точности.


Тогда полиция и попы видят делать нечего, стали преследовать мученика, а он давал всем очень хорошие наставления.» *)

Госпожа Ясевич-Бородаевская так изображает проповедь Малеванного: «В белых одеждах, со скорбью во взоре, Малеванный встречал всех приветливо и ласково; воздевая руки к небу, он со страстью говорил о зле, царящем на земле и охватившем весь род людской, указывая на необходимость возродиться к новой жизни путем самоусовершенствования, любовью к ближнему, добрыми делами, стремлением к истине, исканием ее. Говоря о наступлении Царства Божия, Малеванный вместе с этим предсказывал о предстоящих ему страданиях.» **)

«Эти страдания начались очень скоро.

«Узнало начальство и православные попы. В один прекрасный день по наущению попа, приехал полицейский надзиратель. Собралось много народа у домика, где жил страдалец. Надзиратель требовал от него всякие ответы, но страдалец не давал никаких ответов, а только молился Богу. Тогда надзиратель тайком позволил народу ломать и колотить домик, в котором находился страдалец, и в эту ночь побили в этом домике все окна и двери и кидали в окна и двери палками и каменьями, а страдальца с семейством Господь сохранил. Они спаслись, прячась по закоулкам и за простенками. Семейство их было шестеро детей, а всех 8 душ, и домик принадлежал им. На утро домик остался совсем разоренный.

«После этого стало стекаться к нам множество народа с разных сел и деревень слушать наставления мученика, кто из любопытства, а кто с чистым сердцем. И многим православным открылись сердца. И весь город Тараща пришел в движение.

«Тогда начальство поставило полицию отгонять народ от домика страдальца. Но полиции делать было нечего, потому что не успевали отгонять народ и отправлять по этапу. Тогда поставили городового солдата в доме, чтобы никого не допускать до страдальца, и городовые постоянно в доме находились посменно день и ночь, и продолжалось так около месяца.

«А народ не переставал приходить к страдальцу, и братья которые поверили, с большой поспешностью и с великим восторгом повсеместно прославляли Бога.

«Тогда, конечно, священство поспешило дать знать об этом

—————

*) Из частного письма.



**) Ясевич-Бородаевская. Стр. 16.
13
в Киев, и оттуда приехали миссионеры, протоирей и надзиратель города Тараща.

«Попы таращанские производили тогда беседы со страдальцем и давали всякие вопросы, чтобы уловить в слове, и говорили: «как ты смеешь называть себя Спасителем?» Тогда мученик отвечал, что «я не называю себя Спасителем, но это свидетельствует Дух Отца моего небесного». И после этого, конечно, по просьбе попов, на другой же день и взяли страдальца в тюрьму города Тараща и насмехались над ним. Одели его в самую худую одежду и на свидание никого не допускали, и посадили в одиночную, самую худшую камеру, и дали в изголовье ему камень. Через три дня пришел к нему в камеру поп и стал мученика уговаривать, говоря: «Кондратий, прими православие, и тебя отпустят домой, и ты будешь жить с семейством. Что нам до тех людей, которые раньше страдали. Это люди были святые, где же нам равняться с ними!»

«Тогда страдалец указал священнику на себя, на одежду и камень, который был подан для изголовья.

«Тогда священник почувствовал в себе стыд и велел переменить одежду на страдальце.

«Тогда страдалец сказал: «пусть мою плоть истребят, но Дух во мне жив будет».

«В Тараще в тюрьме держали три недели и на свидание никого допускали, и потом повели его к следователю.

«Следователь его семейство допустил на свидание. И у следователя мученик с семейством беседовал свободно, и после еще неделю продержали в Тараще в тюрьме; потом отправили страдальца в Умань в тюрьму, где продержали его до Троицы, и начальство допытывалось до него с разными вопросами и разные ловушки ставили, чтобы уловить его в каком-либо слове, чтобы предать его суду, но ничто не помогло им, и им очень это было скорбно, что страдалец неграмотный человек, а показывает все из писаний, из закона Божия.

«Из тюрьмы Уманьской повели страдальца через город Тараща в Киев. Не доходя 20-ти верст до города Таращи, в местечке Баранополь, братья узнали, что ведут страдальца и что этап остановится на дневку. Поспешили встретить страдальца с конвоем. И его семейство было допущено и братьев допустили до беседы. Конечно, это не даром, а братья собрали денег и подкупили конвойных солдат. И начальством было приказано, не доходя до города Тараща, сковать страдальца в оковы, что и было сделано. Он был закован между двумя преступниками. По одну сторону шел какой-то еврей, а по другую сторону цыган, а страдалец был закован за обе руки, одна рука к цыгану, другая к еврею. И в Тараще ночевали всего одну ночь; некоторые братья провожали его до следующей станции и там также за деньги были допущены на беседу, а некоторые братья провожали даже и до города Киева. В Киеве страдальца освидетельствовала комиссия, и потом отправили его в Кириловку (т. е. в сумасшедший дом).» *)

Первый раз его продержали в больнице не долго и выпустили домой под надзор полиции. Народ снова стал стекаться к нему и слушать его проповедь. Полиция воспользовалась первым поводом недозволенного собрания, когда в дом к Малеванному пришло несколько братьев, и снова арестовала его. На этот раз его не отправили в Киев, а посадили на высидку в городе Тараще при полицейском управлении. По словам родственников, его там жестоко избили и после всякого издевательства отпустили домой. По всей вероятности, Малеванный после этого пребывания у своих опекунов опасно заболел, быть может, нервной горячкой, так как, по утверждению родственников, он около шести недель не выходил из дому и к себе никого не пускал и часто произносил какие-то непонятные слова. Но после шести недель он оправился и снова вышел на проповедь. Народ снова повалил к нему, и он стал снова опасен в глазах властей.

В Апреле 1893 года его опять арестовали и отвезли в Киевский дом умалишенных; там он пробыл до осени, и так как сношения его с единомышленниками не прекращались, несмотря на строгость одиночного заключения, то его пере-

—————

*) Из частного письма.


14
везли по распоряжению высшего начальства в Казанский дом умалишенных, куда он отправлен 14 Сентября 1893 года и где находится по сие время.

СВОБОДНОЕ СЛОВО № 13


IV.
В комиссии, свидетельствовавшей Кондратия Малеванного, принимал деятельное участие ученый психиатр Сикорский.

Вот так он описывает Малеванного с своей точки зрения:

«В 1891 году Малеванный был по распоряжению властей освидетельствован относительно состояния умственных способностей и помещен в психиатрическое отделение при Кирилловских богоугодных заведениях в Киеве. По тщательном исследовании он оказался страдающим помешательством, уже перешедшим в хроническое состояние. В течение своего более, нежели годичного, пребывания в больнице, Малеванный постоянно обнаруживал описанные выше идеи бреда, по временам он был подвержен галлюцинациям и, приходя в возбужденное состояние, импровизировал или чаще цитировал отрывки из того, что когда-либо было им читано и усвоено заучиванием. Речь его носит характер автоматического потока фраз, сопровождаемым одними и теми же движениями, жестами и интонацией. Течение его мыслей лишено последовательности. Такой же характер носит и так называемое Евангелие Малеванного — это записанная его поклонниками с его слов импровизация, не лишенная лирического оттенка, но лишенная последовательности, а равно логического и грамматического смысла.

«При исследовании физического состояния Малеванного, обращает на себя особенное внимание извилистость черепных сосудов и налитие их кровью, что особенно резко выражается, как только Малеванный начинает говорить или проповедывать, хотя он при этом не бывает возбужден. Очевидно, что налитие сосудов кровью не есть следствие эмоционального возбуждения, а должно быть отнесено к патологическим причинам». *)

И вот, кажущаяся профессору Сикорскому непоследовательность речи и налитие кровью черепных сосудов решили дело, и Кондратий Малеванный находится 12 лет в заключении в сумасшедшем доме!

Достоверность показаний профессора Сикорского опровергается многими свидетельствами, сделанными не по распоряжению властей, а просто по человеческому чувству гуманности. Одному из наших знакомых, посещавшему своего товарища в Киевском доме умалишенных, удалось видеть Кондратия Малеванного и беседовать с ним.

Вот что рассказывает он об этом свидании, которого он добился, преодолев многие препятствия:

«Малеванного содержали, как «опасного государственного преступника», в одиночной тюрьме. В больнице же все

—————

*) Профессор И. А. Сикорский. Сборник научно-литературных статей, книга V, стр. 48.


10
служители говорили, что его содержат, как «буйного больного», хотя ни один из стражей не рассказывал мне ни одного случая буйства Малеванного. Когда я осторожно задавал дальнейшие вопросы и продолжал расспрашивать, то служащие уже меняли свои мнения и высказывали прямо удивление по поводу того, что Малеванный содержится как «больной», да еще и «буйный.» Из моих дальнейших расспросов, особенно из расспросов одного фельдшера, часто навещавшего Малеванного, оказалось, что он такой же больной, «что десятерых здоровых может за пояс заткнуть.» Этот фельдшер признавал в Малеванном большой недюжинный ум, и когда я задал ему вопрос о том, чем же его лечат, то он ответил уклончиво: «лекарствами.» На мой вопрос: «что же Малеванный принимает их?» получился ответ, что никогда не принимает и что у него вся комната заставлена нетронутыми бутылочками с лекарствами. Далее фельдшер сказал мне, что доктора стали «редко к нему заглядывать.» «Он с ними совершенно не разговаривает», пояснил мне фельдшер. Все эти предварительные расспросы подбавляли мне сил и я решился во что бы то ни стало добраться до этого несчастного узника. И мне удалось пробраться к Малеванному только через две недели после описанных разговоров со сторожами. В эти две недели я, сопоставляя все разговоры, тщательно изучил расположение коридора и камеры Малеванного, а также внутренний распорядок больницы.

В час дня, осенью 1893 года, когда возвратился Малеванный с прогулки и вся стража, находящаяся при нем, за исключением одного человека, ушла по своим делам на больничный двор, я, воспользовавшись тем, что был отперт коридор, тихо вошел в него с черного входа. К моему счастью, бдительность наблюдения за Малеванным к этому времени, несомненно, значительно ослабла, вероятно потому, что все убедились, что у Малеванного не может быть никаких сношений с внешним миром.

В коридоре было очень тихо, только где-то в дальней камере возился кто-то, очевидно, больничный страж. Камера Малеванного находилась по середине коридора. Я прямо направился к ней. Коридор и особенно воздух коридора совершенно напоминали Киевскую Лукояновскую тюрьму, откуда я незадолго перед этим только вышел. Когда я подошел к интересовавшей меня комнате, то она оказалась запертой задвижкой. Через окошечко в дверях, которое было полуотворено, я увидел углубившегося в чтение книги *) человека средних лет с довольно большой бородой. Человек этот был одет в больничную одежду. Я окликнул его. Он поднял голову и посмотрел на меня и, вероятно, подозревая во мне кого-либо из докторов, опять опустил ее продолжал читать книгу. Я второй раз окликнул его. Он тогда встал и подошел к дверному окну. Я поздоровался с ним, он ответил и поклонился мне. Заметив во мне нервную дрожь и некоторое волнение, он спросил меня, кто я. Я назвал себя. В начале я несколько минут не мог говорить ни слова, а между тем сознание того, что меня каждую секунду могут застать, заставило меня торопиться со свиданием. Я пересилил себя и сказал ему, что, узнав о его заключении, пришел просто проведать его и, если можно и нужно, хоть чем-нибудь помочь ему. Он поблагодарил меня и сказал, что хотел бы видеться с кем-нибудь из односельцев. Я пообещал ему хлопотать об этом, но не обнадеживал особенно, что смогу чего-либо добиться, хотя в Киеве и носились слухи о том, что свидание с Малеванным будет разрешено его родным.

При первом взгляде на Малеванного, он показался мне очень спокойным, уравновешенным человеком, хотя с характерной выразительностью глаз, по которой можно было судить о той громадной духовной внутренней работе, которая происходит в этом человеке. От него я не слыхал ни одной жалобы на его положение, и когда я стал расспрашивать именно об этом, то видно было, что ему вообще не хотелось говорить о себе, и разговор наш принял характер строго-принципиаль-

—————

*) В этом показании есть противоречие с показанием нашего корреспондента о неграмотности Малеванного. Не имея основания не доверять ни тому ни другому, мы должны предположить, что, заинтересованный изучением Священного Писания, Малеванный выучился грамоте. Такие случаи в сектантской жизни не редки. Прим. П. Б.


11
ный, касающийся исключительно убеждений и взгляда на жизнь и деятельность. Он говорил мне, что его люди посадили в «дом», не сознавая того, что они делали, и что скоро наступит на земле «царство небесное», как видно это из священного писания, когда «все будут равны и не будет тогда ни врага, ни его жертвы, ни богатого, ни бедного.» Говорил мне, что приходит «конец мира» и что люди должны приготовить себя к новой, обновленной жизни, когда наступят на земле новые порядки.

В середине нашего разговора вышел из комнаты сторож, почтенный старик, который подошел к нам и начал грубо меня отталкивать от дверей, но когда я ему сказал, что скоро уйду, и попросил его, чтобы он позволил мне еще остаться с этим человеком, он успокоился и сказал мне: «как знаете, а придет начальство, будете отвечать сами»

Этот старик потом неотступно стоял возле меня во все время дальнейшего нашего разговора, внимательно слушая нас.

Кондрат Малеванный спокойно разговаривал со мной и со «сторожем», говорил, что нужно учить людей Евангелию и тогда все пойдет в мире хорошо. Наш разговор продолжался около получаса. К сожалению, теперь, десять лет спустя, я не могу полностью восстановить его; скажу только одно, что Кондратий Малеванный произвел на меня сильнейшее впечатление могучего человека. Я кроме того убедился, что предо мной находится совершенно здоровый человек, который уверял меня, — что его скоро выпустят, так как убедятся в бесполезности принятого решения держать его в доме умалишенных». *)

То же впечатление полной разумности получается от чтения писем Малеванного к свом единомышленникам, писанных уже из тюрьмы; мы приведем два наиболее характерных, цитируя по статье Ясевич-Бородаевской, по экземпляру, в котором самим автором пополнены выпущенные цензурою места:

«Мне известно об вас и об вашем волнении, — пишет он своим последователям, — что у вас происходит за любовь Христову и за правду и свободу, которую вы возлюбили, и страдаете от противника Божия, который старается поработить и лишить вас свободы Христовой и любви братской, которою вы возлюбили Спасителя и друг друга, то предлагаю, не бойтесь его и оденьтесь в броню правды и во всеоружие Божье и восстаньте против его козней, будьте мужественны и добры, как воины непобедимого своего Христа и Спасителя мира, ибо Христос победил и свалил его, как буйный ветер растение и как соловья-разбойника из гнезда его свалил в Киевской пустыне, уже он не будет петь песен своих соловьиных и не будет обольщать род человеческий, и не будет убивать избранников верных свидетелей Божьих, потому не бойтесь его; еще предлагаю вам, не бойтесь змия, обольщающего вселенную своим обманом и философиею богословия, как мутной воды, которую отравляют своим ложным писанием всех книг, и брошюр, и газет, которыми, как болезнью, заражают стариков и молодых и юных детей и производят соблазн и разврат жизни, производят в своих училищах всякое заблуждение и пляски и игры картежные, растлевают оный род человеческий и подготавливают к разврату и непокорности родителям и старикам, делают их дикарями худшими, чем назад тому тысячелетия, потому что Христос признал все их училища и заведения вертепами и развратными домами, где происходит всякая наглость и хищничество и бесчеловечество; это кладбище мертвецов и зверей в пустыне бесчеловечной. И полагают, что Бог забыл меня, но я ни на что не взираю: Бог мой велик! Ему служат и солнце и луна и бесчисленные звезды и силы бесплотные и во плоти миллионы избранников и все они защищают меня, как верного свидетеля слов Божиих. Будьте и вы верны до конца, возлюбленные друзья мои, братья и сестры, мир и благодать Господа нашего Иисуса Христа и любовь вечная пребудет с вами любящими своего Спасителя. Аминь. Знамя выше поднимите!»

А вот другое послание:

«Помните, откуда Господь вызвал всех вас, и не забудьте дня горести и страдания ко всем вашим братьям и сестрам, ближним и дальним, ибо вспомните, что одного про-



—————

*) „Рассвет". Социал-демократический листок для сектантов. № 1.


12
изведения весь род человеческий, не только человечество, но и вся тварь, всяких животных и всех пресмыкающихся, и птиц небесных, и насекомых, и всякого растения, и всех существ небесных, помните, что Господь всему полнота и совершенство, он есть закон всей природы и повелитель всему свету видимого и невидимого. Так и вы будьте подобно, как и Он, Господь, сострадательный ко всему созданию, и хочет сделать одним стадом Христовым, и явить себя благим пастырем, где никто не будет обижаем, но все будут едино, как один Господь в последний день, когда явится перед нами, а пока вы стоите, как путники в темную ночь, и сбиваетесь с пути. Тогда Христос освещает вас, как молния рассевает сей ночной мрак и вдохновляет свой свет внутренний и показывает вам свой путь и истину и опять скрывается. Это значит ваши испытания, дабы вы утвердили сердца ваши на краеугольном камне, никто не мог соблазнить вас прелестным мирским царством, которое есть перед Богом беспросветный мрак, ибо вы сами видите, как мир обольщен земными страстями. Первые — преданные пожеланию быть богатыми: это первое начало зла; растлевают себя большим капиталом денежным и требуют славы от своих бедных братьев, которые порабощены ими, требуют от них повиновения и уважения, чтобы их славили; они их и славят по своей бедности и трепещут перед ними, как болезненное вещество. И они (т. е. богачи) радуются и растлевают их всяким буйством и пьянством и кражею и всякими неподобными делами, которых не делают даже животные. Они одобряют их и защищают своими нечестными судами, и оправдывают и строят для них приюты всякого рода, больницы, умалишенные дома, и цирки, и театры, и публичные места, и всякого рода заведения, и показывают себя, что они владыки; но Господь называет их грубыми разбойниками и грабителями своих бедных деревенских и городских братьев; они грабят одной рукой тысячи, а другой рукой жертвуют сотни на учреждения общественные и прикрываются перед людьми. Жертвуют десятки тысяч, даже и сотни тысяч на какую-то святыню, монастыри и церкви, и часовни, и памятники, и все это называет Слово предвечное Божье запустением. Все это называется древними шайками, разбойниками, которые в древности собирались в густых лесах и убивали своих братьев и отнимали от них жизнь, а теперича они сделались искуснее, и собрались в столичные города, и в портовые, и в губернские, и даже в села и местечки, и ограбили весь народ, и сделали из них нищих и полумертвых. Все они называются зверями и чудовищами, они продали Христа за 30 серебрянников, а за миллионы Россию. Все это есть братоубийцы, которые распяли своего Спасителя и убивают его избранников до сего времени. И судят их своими неправедными судами, отнимают от них жизнь семейную, разлучают мужа с женою и отца с детьми, и заключают их в темницы, и взыскивают с них штрафами, и отнимают от них последнюю жизнь. Жен делают вдовами, детей сиротами и обольщают их всякими страстями, наводят скорбь и ужасы, и склоняют их к себе, чтоб следовали их растлению всякого заблуждения, которым они сами запутались, как в цепи и упали в смертный приговор ада, потому что они осудили праведника и всех последующих ему». *)

Мы полагаем, что при самой строгой оценке этих писем, в них можно усмотреть не менее последовательности мыслей, логического и грамматического смысла, чем в ученых сочинениях Сикорского.

Но у нас еще есть более ценное свидетельство о том ужасном по своей жестокости преступлении, которое совершено над автором приведенных писем. Свидетельство это исходит от самих совершителей этого преступления.

Есть русская пословица: «Лжецу надо памятливу быть». Потому что, если он забудется, то обличит всю свою ложь.

И вот в всеподаннейшем отчете обер-прокурора святейшего синода о состоянии православной церкви за 1899 год, на странице 126-ой, в статье о Малеванщине говорится:

«Оживились также сношения с родоначальником секты, ме-

—————

*) В. И. Ясевич-Бородаевская, стр. 27 — 30. (Во время доклада разрешено было прочесть лишь начало этого послания). Прим. автора.


13
щанином Малеванным, сосланным по распоряжению власти в Казань».

И далее на странице 127:

«Удаление Малеванного в Казань и заключение его в дом умалишенных не только, повидимому, не достигло своей цели, но при возобновившемся оживлении в Малеванщине, дало нежелательные результаты».

И так Малеванный сослан в Казань, удален и заключен в сумасшедший дом, как вредный и опасный для властей человек.

Участники Казанского миссионерского съезда, состоявшегося в Июле-Августе 1897 года, посетили Малеванного и заключенного вместе с ним Чекмарева в месте их заключения, т. е. в психиатрической тюрьме или больнице. Вот как рассказывается об этом посещении в деяниях съезда.

«В распоряжение членов съезда отведена была обширная зала. В. М. Скворцов, как исследователь Малеванского движения, предварительно сделал сообщение об учении секты и охарактеризовал ее основателя Кондрата. Прибывшим Кондрату и Степану отведены были стулья за столом вместе с членами и всем им был подан чай. Беседа была обставлена так, что имела особый характер, как встречи двух друзей (Кондрат давно и близко знаком с г. Скворцовым по миссионерским делам в пределах югозападного края).

«Беседу вел В. М. Скворцов, оба ересиарха весьма охотно излагали свои доктрины и отвечали на возражение членов съезда. Беседа оказалась весьма поучительной во многих отношениях. Она наглядно показала членам съезда, какие субъекты плодят в народе лжеучения и кто владеет сердцами массы». 1)

Далее на той же странице говорится:

«Миссионеры-практики, при обсуждении результатов этой поучительной беседы, уверяли, что им приходится встречать подобных Малеванному и Чекмарову много среди фанатичных последователей новейшего сектантства». 2)

Г-жа Ясевич в своей статье о Малеванцах замечает, что Малеванный произвел глубокое впечатление вообще на всех в Казанской психиатрической больнице, так что даже некоторые члены миссионерского съезда, бывшего в Казани, посетившие Малеванного, были положительно смущены беседою с ним: так была его речь в некоторых отношениях сильна, убедительна и полна глубоких и чистых мыслей, переплетенных яркими образами, облеченными в поэтическую форму». 3)


V.
Бросим теперь беглый взгляд на те признаки ужасной болезни, которая обусловила столь жестокую меру заключения Малеванного.

Вот что между прочим говорит об этом профессор Сикорский:

«Внешняя сторона религиозного движения состоит в следующем: участники движения резко изменили свой обычный образ жизни, продали большую часть имущества, переведя его на деньги, отказываются от работы и, оставаясь в бездействии, находятся в особенном, ненормально веселом настроении духа». 4)

Далее:


«Самой существенной чертой описываемой эпидемии является наклонность, скорее даже неудержимая потребность у заболевшего населения собираться массами и предаваться порывам психического возбуждения». 5)

Далее: «Внимание властей было обращено на Малеванщину, потому в особенности, что Малеванцы отказались от обычного образа жизни и занятий и стали обнаруживать странные и вредные в общественном и санитарном отношении поступки и действия». 6)

Далее:

«При встрече с Малеванцами более всего поражает наблюдателя ненормальное настроение духа Малеванцев, являющееся в форме необыкновенного благодушия». 7)



—————

1) Деяния III миссионерского съезда. Казань. Стр. 81.

2) Там же.

3) Ясевич, стр. 17.

4) Сикорский, стр. 45.

5) Там же, стр. 45.

6) Там же, стр. 49.

7) Там же, стр. 51.
14
Далее: «Некоторые инстинкты изменены у Малеванцев. Так у них замечается особенно резко выраженная наклонность к потреблению сластей... Так, например, Малеванцы обзавелись сахаром, пьют чай и, независимо от того, употребляют сахар в чистом виде, также покупают и употребляют в большом количестве изюм, финики и другие сласти». 1)

Далее: «Чувство Малеванцев отличается радостным, праздничным характером, так что настроение духа их правильнее всего назвать жизнерадостным. Они испытывают постоянную радость и чувствуют себя счастливыми».

Далее:

«При указании Малеванцам на явно нелепый характер их отказа от работы можно каждый раз получить стереотипную фразу: захочется работать, буду работать, не хочется, зачем стану себя принуждать?». 2)



Профессор Сикорский подчеркнул эту фразу курсивом, так показалось нелепым и ненормально болезненным в устах подавленного работой человека тот проблеск света, который дает ему смелость сказать: если захочу, то буду работать, а не захочу, — не буду.

Нам кажется, что именно это один из самых существенных для властей признаков болезни Малеванцев.

Назвав одно из душевных проявлений Малеванцев квиетизмом и подразделив его на два разряда, философский и квиетизм обыденной жизни, профессор Сикорский так описывает этот второй «вредный в санитарно-общественном отношении тип:

«Представители этого рода квиетистов в высокой степени миролюбивы, великодушны и отличаются возвышенным характером и самопожертвованием. Они отказываются от имущества, дарят его желающим, незлобивы и заботятся о других. Они с полнейшим спокойствием и религиозной преданностью ожидают грядущих событий. Их настроение духа характеризуется твердостью, постоянством, устойчивостью: они не подвержены ни судорогам, ни другим истерическим припадкам». 3)

Если среди людей охваченных психической эпидемией, т. е. по-просту сошедших с ума, по утверждению самого ученого, определившего это сумасшествие, находится группа людей, отличающаяся возвышенным характером, спокойствием, твердостью, великодушием и другими качествами, служащими высшими нравственными проявлениями человеческого духа, то мы можем сказать: дай Бог побольше таких сумасшедших, дай Бог и нам и самому профессору Сикорскому заболеть такой болезнью!

Профессор Сикорский кроме того утверждает, что между Малеванцами распространены некоторые болезненно-нервные явления, как например: судороги, галлюцинации и т. п.; но ведь подобные явления встречаются в большом количестве и вне Малеванской среды, и потому они не могут считаться характерными признаками этих именно сектантов.

Мы полагаем, что причина такого отношения ученых и начальства к Малеванцам лежит в том, что люди, которые «по распоряжению властей» были освидетельствованы комиссией с г-м Сикорским во главе и признанны сумасшедшими — исповедуют столь высокое учение, что распространение его угрожало существующему порядку вещей, а потому и вызвало соответствующие меры строгости.

В чем же заключается это преступное учение?

—————

1) Там же, стр. 52.

2) Там же, стр. 53.

3) Там же, стр. 75.

СВОБОДНОЕ СЛОВО № 14


VI.
Учение Малеванцев очень просто. В основу его легло очень
14
распространенное среди русских сектантов с повышенными нравственными требованиями учение о богочеловечестве, т. е. о высоком божественном значении человека, и взгляд на тело человека, как на храм божества, в нем обитающего. Из этой основы вытекают два весьма важные и руководящие нравственные положения: во-первых, признание божественного начала в человеке ведет к признанию его высшего человеческого достоинства и дает человеку силы на смелое и твердое исповедание его принципов, и свободу и независимость от внешних законов, обрядов и обычаев. Во-вторых признание тела человека храмом божества требует соблюдения телесной, нравственной и физической чистоты и особого рода благолепия, сдержанности и спокойствия.

Эти два внешних признака, независимость и спокойное достоинство весьма характерны у такого рода сектантов. Отсюда же вытекают и все другие нравственные и общежительные качества: взаимная помощь, стремление к общинности, отказ от участия в мирских делах, как например, солдатчина, суды, подати, паспорта, собственность, деньги, и т. п. делах, большею частью роняющих человеческое достоинство и соблазняющих человека на разного рода пороки.

Кроме того отсюда вытекает и особого рода теологическое учение и особенного рода отношение к священному писанию. Опираясь на внутреннее богопознание, Малеванцы не предают значение писанию, а если и цитируют из него тексты, то большей частью предают ему иносказательный смысл.

Всем этим вышесказанным нами общим положениям легко найти соответствующие подтверждение во многих письменных и устных выражениях Малеванцев. Так, например: «Малеванцы утверждают, что баптисты живут по букве, между тем как священное писание говорит, что «буква убивает, а дух животворит» (2 Кор., 3, 6), а они Малеванцы, по духу, и что, если жить по букве, то можно впасть в большие ошибки, так как ни одно писание, говорят они, не может породить столько разногласий, как Евангелие, где говорится, что Бог дал нам способность быть слушателями Нового Завета, не буквы, но духа (2 Кор. 3, 6). Но вчитайтесь, говорят они, и вы увидите, что весь Ветхий и особенно Новый Завет состоит из притч, которые следует понимать духовно. Христос по их мнению, — добро, а разбойник — зло. Правду — Христа — похоронили, а разбойника — зло — освободили, и оно царит на земле.» *)

«Не отвергая Ветхого и Нового Завета, как книг назидательных, но для принявших новое учение уже отживших, сделавших свое дело, Малеванцы считают эти книги за азбуку, необходимую лишь для несовершенных, каковы, по их мнению, баптисты, отыскивающие еще пути. Евангелие, по их понятиям, есть только путь с адресом в град спасения, а если найдешь город и попадешь в него, то адрес можно бросить.» **)

Закон написан, говорят Малеванцы, на «плотяных скрижалях сердца» человеческого, а не на бумаге, и этой живой книги не уничтожат никакие человеческие законы, как бы строги они не были. Книга эта раскрывается для людей самим Богом, в виде проповеди помощников Его. Человек есть храм Бога живого, учат Малеванцы, опираясь на Священное Писание, где сказано: «Не знаете-ли, что тела ваши суть храм живущего в них Святого Духа» (I Кор., 6, 19)

А вот одна из духовных песен Малеванцев, или псалма, выражающая тоже учение:
Я Дух любви и Бог блаженства,

С тобой союз я заключил,

В телесном храме человека

Любовию святой почил.

Очистил дом сей для молитвы,

Чтобы в нем Богу пребывать,

Дабы в гробах спящих мертвых

На суд Любви мог призывать. ***)


«Воскресение мертвых, в том виде, как понимает это церковное учение, они не признают, так как по их мнению, люди ходят в гробах-грехах, а очистится человек

—————


*) Ясевич-Бородаевская, стр. 19.

**) Там же, стр. 20.

***) Там же, стр. 21.
15
от греха, — расторгнутся узы смерти — греха, вот он и воскреснет.» 1)

Г-жа Ясевич так передает слова Малеванца по поводу воскресения мертвых:

«Неужели же вы думаете, что взаправду настанет время, когда вдруг раскроются все гробы и повыходят оттуда сгнившие покойники, как вот их на картинах рисуют. Да нет же! В гробах люди живые, бродят эти люди, как звери, захваченные грехом, а спадет с них пелена, бросят беззакония, раскроются их гробы и воскреснут они вот тут на этой земле, да и теперь уже воскресают, — воскреснут все, познав истину, Бога в Его любви, и станут люди любить друг друга, а не терзать, как терзают теперь.» 2)

Малеванцы верят в конечное торжество правды.

«Ночь скоро пройдет, говорил Малеванец, и минует, и путь клонится к свету... развиднеется (рассветет) и для всех людей будет светить солнце, и все будут ходить во свете, увидят правду и неправду, и все поклонятся Христу Богу, и все покорится Ему: прежде пастухи, потом мудрецы, потом и цари и вся власть покорится; тогда правда озарится, и любовь обновится, и все будут во свете, и тьма пройдет, и тогда будет один Бог, и весь народ будет сыном Божиим». 3)

«Страшный суд, говорят Малеванцы, для верующих в Иисуса наступает тогда, когда бить начинают за Иисуса. Страстная ночь это та, когда Иисуса искали, и тот, кто знает Христа, тот знает и страсти Христа. Ведь Христос в нас, и они хотят в нас убить Христа.!.

Люди при страстях Христовых (когда хотят изгнать из сердца Христа) должны зажигать не свечи в руках, а зажигать в сердцах светильники любви, чтобы они горели и в этих страстях нужно только бояться, чтобы не обуяла тьма, чтобы верующий не убоялся гонений за Христа и не потух бы его внутренний светильник; а у православных зажгут свечи и стоят они со свечами и думают, что этим служат Христу, а потухнут их свечи, и они остаются в той же духовной тьме, как и раньше пребывали.» 4)

В двух последних цитатах, приведенных нами, заметны еще две мысли, характерные для Малеванцев и выражающие, по их понятиям, два условия постижения истины; первое условие состоит в том, что истина постигается только страданием, и второе условие, как следствие первого, — в том, что истина становится доступною сначала простому народу (сначала пастухи, потом мудрецы, а затем цари), как более страдавшему, а потом уже господам, то есть так называемой интеллигенции. Эти две мысли прекрасно выражены в словах малеванки, приведенных г-жей Ясевич, на малороссийском наречии:

«Не панам же страдать, панам трудно нести цей хрест, бо вин дуже важкый; много нужно выстрадать за истину, доки истина воссияет... а простый народ... уготованный к терпению: вин и бытый, вин и сиченный, ему легче нести хрест, вин пробье шлях до истины, а там и истина пробьется до панив.» 5)

Нам кажется, что образованные люди, идущие «в народ», должны хорошо запомнить эти простые и мудрые слова. А страданий Малеванцам предстоит не мало. Одно из обычных и жестоких страданий, это этапные пути.

Представьте себе такого рода положение: мать семейства отправляется верст за 18 в соседний уезд на собрание, там во время молитвы и пения являются сельские власти, и начинается расправа. Пришедших из других уездов забирают в холодную, и вот для них начинается ряд тяжелых испытаний, где не принимается в расчет ни паспорт, ни оставленные дома дети, ни время косовицы. Для забранных начинается пересылка по этапам и, конечно, сидение в попутных деревенских пунктах, пока гонимая партия не дотянется до уездной тюрьмы. Каково положение этой женщины-сектантки, каковы ее душевные муки, чтò она испытывает по поводу покинутых детей, и каково положение этих детей в неизве-

—————


1) Ясевич-Бородаевская, стр. 21.

2) Там же, стр. 23.

3) Там же, стр. 28.

4) Там же, стр. 23.

5) Там же, стр. 20.
16
стности об исчезнувшей матери, когда даже с большим или меньшим вероятием нельзя определить времени ее возвращения домой.» *)

Но эти и подобные и еще худшие страдания не смущают последователей нового учения.

«Разлученные с семьями, разоренные вконец, лишенные свободы, избитые нередко, они и в тюрьмах и в сумасшедших домах не ропщут, а выносят страдания стойко, называя эти страдания подвигами во имя Христа.» **)

Упомяну еще об одной особенной черте учения Малеванцев, свойственной также и многим другим подобным сектантам, — черте, вытекающей из особенных духовных свойств русского народа.

Особенность эта есть попытка непосредственного, сейжечасного осуществления выработанного долгими страданиями идеала.

Человек познает истину о несовершенстве современного строя жизни, составляет себе образ лучшего строя и с неудержимой силою, сламливающей все встречающиеся на пути препятствия, стремится к осуществлению этого образа. Царство Божье наступило и внутри и вовне одинаково безусловно. Это сознание перемены, обновления, борьба с препятствиями внешними и внутренними, до такой степени волнуют новообращенных, что в этот первый период распространения нового учения, расшатанная нервная система дает некоторые болезненные проявления; вот эти-то болезненные проявления, как судороги, галлюцинации и другого рода возбуждения, г-ну Сикорскому и было удобно принять в угоду властям, за самую сущность движения, и представить его всего, как психопатическую эпидемию, упустив из виду высокие, нравственные и общественные побуждения, только временно проявлявшиеся в некоторых психопатических явлениях.

С течением времени эти экстазы и другие явления проходят, и обыденная жизнь вступает в свои права, неся на себе следы внутреннего перерождения и потому, являясь обновленной и облагороженной по отношению к окружающей, нетронутой новым учением, среде.

В подтверждение этого мы можем привести следующий разговор с Малеванцем г-жи Ясевич, наблюдавшей Малеванцев через десять приблизительно лет после Сикорского.

«Сделавшись адептами нового учения, Малеванцы положили в основание своей жизни и новые этические начала: бескорыстие, любовь к ближнему и взаимопомощь. — «Прежде, — говорил мне один сектант, бывший подрядчик, — когда я для исполнения работ собирал артель, то старался так устраиваться, чтобы взвалить на товарищей самую тяжелую работу, а с их заработка урвать себе бòльшую часть, а стал жить по новой вере, и не беру себе ничего лишнего, — что им, то и мне. Нас вот упрекают, что мы будто говорим, что не нужно заботиться о завтрашнем дне. Да как же так? Уж если я делаю сапоги себе, то делаю их не только на завтра, а на целый год. Какой же тут завтрашний день! Говорят, что наш достаток стал последние годы хуже. Да разве оттого, что мы не обираем ближнего! Трудно нам жить, это верно, да не от новой веры, а уж видно, Богу так угодно, чтобы мы за имя Его святое претерпели...» ***)

Эти временные лишения и расстройства в хозяйстве могут быть легко устранимы и устраняются, как только сектанты предоставляются самим себе и жизнь складывается в свободные, независимые общины. Примером этому могут служить многие сибирские сектантские колонии и еще более разительный пример представляют канадские духоборы.


VII.
Я полагаю, что всего сказанного вполне достаточно, чтобы составить себе представление о том религиозно-нравственном движении, которое г-ну Сикорскому угодно было выдать за психопатическую эпидемию, и по чьему «научному диагнозу» властями совершено это жестокое преступление, заключение на долгие годы в сумасшедшем доме основателя этого движения, Кондратия Малеванного.

Поведение властей понятно. Малеванный и его последователи

—————

*) Ясевич-Бородаевская, стр. 33.



**) Там же, стр. 32.

***) Там же, стр. 32.


17
вредны и опасны для них и их служителей более, чем кто-нибудь иной.

Взявшие меч — гибнут от меча, но людей не берущих в руки меча и ведущих народ к новой жизни — ничем остановить нельзя; казнь делает мученика и сразу усиливает движение. Заключение в тюрьму делает новый очаг пропаганды, а для властей простой уголовный преступник гораздо более удобен, чем человек начавший жить новой жизнью. А главное, нравственная высота этих людей не позволяет даже самым неразборчивым на средства властям делать из них преступников. И вот, проповедника нового учения подвергают жесточайшей и утонченнейшей пытке во славу святой церкви — заключению в сумасшедшем доме, среди больных, трудно восприимчивых людей, и среди еще менее восприимчивых ученных и тупых тюремщиков, — врачебного персонала психиатрической больницы.

Действие этих властей понятно. Но непонятно для нас равнодушие общества, более или менее свободного и гуманного, допускающего это злодеяние.

Почему не раздался до сих пор крик негодования, почему не предъявлено было требование об освобождении?



Пусть все высказанное мною здесь — будет попыткой воззвания к справедливости, обращенного к русскому обществу, к церковным и светским властям и к их рабам, исполнителям этих жестоких деяний.
П. Бирюков.

Onex, près Genève. 27 Мая, 1904 г.
скачать файл



Смотрите также:
П. Бирюковым. I
373.33kb.