Главная страница 1
скачать файл





© 2002 г.

В.В. ЛУНЕЕВ


ОРГАНИЗОВАННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ, УГОЛОВНЫЙ ТЕРРОРИЗМ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
ЛУНЕЕВ Виктор Васильевич — доктор юридических наук, профессор, заведующий сектором уголовного права и криминологии Института государства и права РАН, директор Московского исследовательского центра по проблемам организованной преступности и коррупции.
В структуре различных видов терроризма особое место занимает уголовный терроризм. Как и любой другой, он может совершаться одиночками и группами лиц, причем спорадически, в качестве крайнего средства, что по частоте и масштабам свершения не представляет особой национальной или транснациональной опасности. Но дело обстоит иначе, когда его главными субъектами выступают организованные преступные группы, сообщества и организации, национального или транснационального характера. Они используют устрашение и непосредственное насилие в различных формах как основное средство воздействия на власть, ее представителей, лоббистов, на своих конкурентов по незаконному и законному бизнесу в целях перераспределения сфер влияния, собственности, финансовых потоков, видов преступной и легальной деятельности.

Организованная преступность в США возникла во время действия «сухого закона» Волстэда (28-ая поправка к Конституции), принятого в 1919 г. и отмененного в 1933 г. во время мирового экономического кризиса. Она до сих пор представляет собой противоправную деятельность преступных ассоциаций. Давно идет ее инфильтрация в законный бизнес, профсоюзы и политические организации. Президент США Р.Никсон в свое время указал на три цели организованной преступности в США: эксплуатация, коррупция и уничтожение. Последняя форма преступной деятельности и является в определенной мере уголовным терроризмом. Организованная преступность в США в 20-60-е годы развивалась относительно медленно и наряду с этим шел процесс формирования социально-правового контроля над ней: законы о борьбе с рэкетом (1946 г.), наркотиками (1956 г.), о контроле над преступностью и безопасности на улицах (1968 г.), о постоянно действующем преступном предприятии (1970г.), о рэкетируемых и коррумпированных предприятиях (РИКО, 1978 г.) и т.д.

Политические, социально-экономические и организационно-правовые условия в нашей стране в период интенсивного формирования организованной преступности (70-80-е годы) были иными. Возникновение и становление организованной преступности отечественной мафии в значительной мере кроется в недрах теневой экономики, распределительных отношений, неповоротливой государственной «ничейной» собственности. В период перестройки и квазирыночных реформ проходил окончательный развал социально-правового контроля над преступностью вообще и над организованной преступностью, в частности. Более пятнадцати лет шел ожесточенной спор о необходимости принятия закона о борьбе с организованной преступностью. И только с 1997 г. более или менее сформировалась уголовно-правовая база (УК 1996г.) для борьбы с ней. За это врем она разрасталась, укреплялась, эшелонировалась, пронизав практически значительную часть экономической и политической жизни страны. Директор ФБР Луис Фри, побывавший в Москве в 1994 г., сказал, что Россия очень быстро осознала опасность организованной преступности, на что Америке понадобилось 50 лет. Я думаю, он польстил России. Осознавать огромную опасность организованной преступности российская юридическая общественность начала в конце 80-х годов, но власти более десятка лет были глухи к этому осознанию.

Правоохранительные органы налаживали какой-то учет организованной преступности на основе оперативных данных. В 1989 г. было учтено 485 организованных групп, а в 1995 – 8222. Рост в 17 раз. Более интенсивно устанавливались организованными преступными формированиями международные и региональные связи. И еще более интенсивно росла коррумпированность, инициируемая организованной преступностью. Эти данные очень относительны. При отсутствии правовых критериев и в целях демонстрации успешной деятельности органы внутренних дел нередко зачисляли в организованную преступность обычную групповую преступность.

Показухой, к сожалению, болеют правоохранительные органы и других стран. По замечанию бывшего министра юстиции США Рамсея Кларка, сколько усилий затрачивается на преследование мелких громил, для того чтобы какой-нибудь районный атторней, или начальник полиции, или федеральный орган могли создать себе соответствующую репутацию. К слову сказать, в США написаны сотни книг об организованной преступности, но там до сих пор нет никакой федеральной статистики о ее преступной деятельности, во всяком случае открытой и доступной. Создается впечатление, что журналисты и СМИ в целом знают о ней больше, чем правоохранители. Между тем на журналистских материалах строились запугивания американцев русской организованной преступностью. Они легли в основу исследования Центра стратегических и международных исследований «Российская организованная преступность» (1997г.), проведенного под руководством Уильяма Вебстера. В нем много актуальных наблюдений, но в целом оно рассчитано на политико-пугающий эффект, поскольку доля российской организованной преступности в структуре мафизных структур США, по нашим оценкам, не превышает 5%, если даже считать всех организованных преступников, прибывших с территории бывшего СССР, которые к российской, или русской (как часто понимается в США), организованной преступности никакого отношения не имеют. Вывод напрашивается иной: мафия во всех странах все более становится транснациональной. Как показывают дела о Нью-йоркском и других банках США, российские организованные формирования могли вершить свои дела в США лишь при соучастии американских организованных преступных кланов.

На основе действующего законодательства в России налажен относительно надежный учет установленных деяний, совершенных организованными преступными формированиями. Эти деяния попадают в учет только тогда, когда они точно установлены, когда уголовное дело закончено и направляется в суд. В 1999 г., например, было зарегистрировано 25039 преступлений, совершенных организованными преступными группами, сообществами и организациями, в том числе: 1010 вымогательств, 426 бандитских нападений, 198 убийств, 143 похищения людей, 108 случаев организации преступного сообщества, 6 захватов заложников и ни одного террористического акта. Вместе с тем в общей статистике было зарегистрировано 20 случаев терроризма, но ни один из них не был раскрыт, а следовательно, не было известно, кем они были совершены, организованными или неорганизованными преступниками.

В 2000 г. было зарегистрировано 27362 преступления, совершенных организованными преступными группами, сообществами и организациями, в том числе: 940 вымогательств, 404 бандитских нападений, 195 убийств, 112 похищений людей, 77 случаев организации преступного сообщества, 8 захватов заложников и 2 террористических акта. В общей же статистике было зарегистрировано 135 случаев терроризма (прирост по сравнению с 1999 г. на 676 %), но было раскрыто лишь около 20 террористических актов, в том числе лишь два, совершенных преступными организациями

Как правило, повторим, терроризм и связанные с ним деяния совершаются организованными преступными образованиями или незаконными вооруженными формированиями. Но значительная часть этих преступлений остается нераскрытой, поэтому они не попадают в учет организованной преступности. По состоянию на первое полугодие 2001 г., на общем учете в органах внутренних дел числится 258 случаев терроризма, в том числе зарегистрированных в текущем году – 180 (прирост по сравнению с 1999 г. - 718%), из них раскрыто только 19 террористических актов, но лишь в одном случае доказана причастность преступных сообществ. Заказные умышленные убийства представителей власти, правоохранительных органов, судов, предпринимателей, банкиров, мешающих преступной деятельности или не выполняющих их требований, конкурирующих в сфере их преступного или правомерного бизнеса, кровавые разборки между самими преступными группировками во второй половине 90-х годов истекшего столетия стали обыденным явлением в нашей стране и в мире в целом.

Учитывая, что в России не преодолены криминальные связи в отношениях «деньги – собственность — власть» террористическая составляющая организованной преступности имеет тенденцию к определенной политизации в целях ослабления деятельности правоохранительных органов, торможения законодательных инициатив, которые невыгодны преступной среде, деморализации населения, вхождения в органы законодательной власти преступных авторитетов или их пособников и покровителей, занятие важных постов в исполнительной федеральной и региональной власти, получение иммунитета от законных преследований за совершение преступлений. Стремление организованной преступности к желаемым политическим результатам используется некоторыми далекими от политической чистоты партиями, которые получают от организованных преступников серьезную финансовую поддержку своих политических целей, расплачиваясь за это лоббированием интересов преступных формирований, включением в свои списки представителей от организованной преступности, оказанием иной политической помощи уголовному миру. В условиях России этому способствует несовершенное законодательство. Процесс переработки законодательства о партиях и выборах начался, но он протекает противоречиво. Так, при обсуждении проекта закона о партиях в мае 2001г. особые разногласия вызвал вопрос о нерегистрируемом финансировании партий частными лицами. Аналогичная картина наблюдается и в некоторых других странах.

Исследователи терроризма, или как их называют террологи, прогнозируют рост терроризма различных видов. И этот прогноз практически сбывается. Террористические акты в Вашингтоне и Нью-Йорке 11 сентября 2001 г. являются беспрецедентными. Уголовный терроризм в этом отношении не представляет исключения. Он может включать в себя все или большинство видов террористической деятельности, классифицированных по тем или иным основаниям. По своему характеру он может быть международным и внутренним, по пространственным условиям – наземным, воздушным и морским, по видам используемых средств – традиционным и технологическим, то есть ядерным, химическим, биологическим, кибернетическим и иным с использованием высокотоксичных ингредиентов и взрывчатых веществ и устройств особо разрушительной силы. Как правило, он интернационален, аполитичен и атеистичен, но не гнушается сотрудничать с террористическими организациями, занимающими те или иные идейно-политические платформы (идеологические, националистические или религиозные), обеспечивая их средствами и оружием и используя их для давления на власть в своих сугубо криминальных целях. На плечах оппозиционных сил, использующих террористические методы борьбы, они при благоприятных для них условиях не прочь войти с ними во власть, особенно в нашей стране, где между властью и собственностью, властью и деньгами (белыми, серыми и черными) установились заметные противоправные связи. Тенденции интенсификации терроризма в целом в текущем столетии тесно связаны с общемировыми процессами глобализации мира.



Закономерность или неизбежность глобализации не означает, что не следует оценивать ее негативные тенденции. Посмотрим на нее с точки зрения некоторых криминологически значимых обстоятельств международного значения. Первая криминологически значимая проблема - проблема занятости. Ее глобалисты-прагматики оценивают с помощью пары цифр — 20:80 и концепции титтитеймент. В XXI в. будет достаточно 20% населения Земли. А остальные 80% останутся лишними, без работы и средств существования, но колоссальными проблемами криминогенного характера. Они должны будут довольствоваться лишь титтитейментом (равлечение с сиськой, по определению З.Бжезинского). Россияне в числе золотого миллиарда пока не значатся. Это огромная криминологическая проблема для нашей страны и других стран, связанная с организованной преступностью, а также уголовным и идеологическим терроризмом.

Вторая проблема - проблема рынков финансовых спекуляций. Более 80% финансового капитала находится в свободном плавании и не имеет реального материального наполнения. Это рынок, где деньги делают деньги, то есть рынок игроков в рулетку. Благодаря компьютерным технологиям финансовый рынок железным обручем стянул все страны вокруг крупнейших финансовых магнатов стран золотого миллиарда. Это позволяет в зависимости от конкретных интересов ставить те или иные страны на грань финансового краха. И система этих крахов давно началась. По словам Дж. Сороса, выступившего в 1998 г. в Конгрессе США, "система мирового капитализма, которой мы обязаны необыкновенным процветанием нашей страны в последнее десятилетие, трещит по швам. Сегодняшний спад на фондовых рынках США является всего лишь симптомом, к тому же запоздалым, говорящим о более глубоких проблемах, поражающих мировую экономику. Некоторые фондовые рынки Азии испытали более серьезные спады, чем крах на Уолл-стрит в 1929 г., кроме того их национальные валюты упали до незначительной доли их стоимости в тот период, когда они были привязаны к американскому доллару... В настоящее время Россия пережила полный финансовый крах. Этот крах... будет иметь неисчислимые человеческие и политические последствия. Эта инфекция распространилась также и на Латинскую Америку" [1]. Подобное обвинение нынешней мировой финансовой системе предъявляет отнюдь не коммунист, и может быть, к этому стоит прислушаться.

Третья проблема - проблема существенного снижения возможностей национальных правительств в управлении обществом, в борьбе с преступностью. В конце 2000 г. в 22-ом докладе Мирового банка - "На пороге 21 века. Доклад о мировом развитии 1999/2000 гг." - выдвигаются две главные проблемы — глобализация и локализация, которые составляют на сегодняшний день для мирового сообщества два противоречивых мировых вызова. С одной стороны, наблюдается тенденция ограничения власти национальных правительств. Диктуется подчинение наднациональным образованиям (как видно из сегодняшних событий, не ООН). Национальные правительства вынуждены идти на заключение соглашений с другими национальными правительствами, международными организациями, в том числе военными, неправительственными организациями и многонациональными корпорациями, роль которых чрезвычайно усиливается. С другой стороны, локализация требует, чтобы национальные правительства договаривались ("делились") с регионами и городами по вопросам разделения ответственности через субнациональные институты. И здесь идет уже децентрализация, а часто и распад государств, который может быть сочтен выгодным наднациональными военными и экономическими образованиями и поддержан ими (пример, Чечня). Ожидается, что на земле может появиться до 500 государств.

Это два противоречивых требования напоминают антиномию принципа нерушимости государственных границ и права наций на самоопределение, которые по правилам двойных стандартов наднациональными силами толкуются пристрастно. И глобализация и локализация несут в себе существенные условия для разрастания организованной преступности и ее террористической деятельности в ситуации кризиса, неопределенности конфликта.

Перечень криминологических проблем, вытекающих из глобализации, можно было бы продолжить. Наряду с экономической и политической глобализацией идет процесс криминальной глобализации в форме интенсивного развития транснациональной организованной преступности. Анализ пяти обзоров тенденций преступности в мире на основе данных, собранных ООН с 1970 г.[2], показывает, что в каждой стране имеется своя преступность — по уголовно-правовым определениям, по уровню, структуре, динамике и другим криминологическим характеристикам. Различия велики. Но наряду с этими различиями есть и более существенные общие криминологические характеристики разных стран и мира в целом: преступность существует во всех государствах; ее доминирующая мотивация всюду является схожей; ее уровень в мире и в абсолютном большинстве стран неуклонно увеличивается; темпы ее прироста, как правило, в несколько раз превышают темпы прироста населения; в ее структуре преобладают корыстные посягательства, которые прирастают интенсивнее насильственных посягательств; основные субъекты преступлений - мужчины, особенно молодые. Вместе с тем давно наблюдается процесс феминизации преступности; экономическое развитие стран не сопровождается, как предполагалось, снижением преступности; уголовно-правовая борьба с преступностью переживает глубокий кризис; тюрьмы не перевоспитывают; смертная казнь не сдерживает рост преступности и т.д. В то же время наблюдаются процессы унификации деяний, организованности, вооруженности, защищенности, транснационализации, интернационализации преступности. Все это — реальные признаки глобализации преступности и глобализации мира в целом.

При всех существенных расхождениях в уровне преступности в разных странах первой и определяющей тенденцией в мире является ее абсолютный и относительный рост в соотношении с численностью населения, показателями экономического развития, культуры и т.д. Есть достаточные основания утверждать, что за последнюю четверть века преступность в мире в расчете на население возросла примерно в 5 раз. Самый высокий уровень преступности и относительно высокие темпы ее прироста регистрируются в наиболее богатых развитых демократических странах. Самая низкая преступность наблюдается в странах с тоталитарными (фашистскими, религиозно-фундаменталистскими, коммунистическими и другими авторитарными) режимами, где борьба с преступностью ведется, нередко, ее же методами. Но такой "эффективный" контроль является не чем иным, как некриминализированным злоупотреблением властей против своего народа, а точнее - государственным терроризмом. Жертвы таких злоупотреблений (государственного террора) многократно компенсируют низкий уровень уголовной преступности.

За последнее столетие человечество загнало себя в криминальный капкан, из которого выхода пока не найдено. Оптимальным является жесткий социально-правовой демократический контроль над преступностью, основанный на законах, принятых демократическим путем и реализуемый при строгом соблюдении прав человека. Мир это выстрадал и принимает. Но силы, форсирующие глобализацию, предлагают иную стратегию: под флагом борьбы за права человека путем двойных стандартов навязывают собственный наднациональный экономический и военный контроль над странами и территориями, находящимися в орбите их интересов, что лишь усилит детерминацию террора разных видов, в том числе уголовного. Особую опасность представляет транснациональная организованная преступность, терроистическая, экономическая, коррупционная, паразитирующая на обороте наркотиков и оружия, торговле людьми и их органами. Темпы прироста этой преступности намного превышают темпы прироста традиционных деяний.

Второй основной тенденцией в области преступности является постепенное отставание социально-правового контроля за преступностью. Причины многочисленные и разные, негативные (бессилие перед преступностью) и позитивные (гуманизация, демократизация и легитимизация этой борьбы). В системе "преступность - борьба с ней" преступность первична. Борьба с ней является всего лишь ответом общества и государства на ее вызов, ответом не всегда своевременным, адекватным, целенаправленным и эффективным. Тенденция интенсивного роста преступности и тенденция "отставания" социально-правового контроля над ее качественно-количественными изменениями увязываются в некий порочный круг, разорвать который можно только на пути органичного сочетания уголовно-правовых и криминологических стратегий борьбы с преступностью, то есть ее контроля и предупреждения на национальном и транснациональном уровнях.

Как будут развиваться имеющиеся тенденции национальной и транснациональной организованной преступности и самой опасной ее формы – уголовного терроризма в условиях интенсивной глобализации, ослабления национальных правительств, усиления борьбы за существование, нетрудно прогнозировать. В этом плане важное значение приобретают и иные особенности криминологической ситуации.

1. Идет процесс привыкания населения, особенно молодежи, к преступности. Два десятка лет тому назад череда организованного кровавого терроризма, массовых захватов заложников, работорговли, непрекращающихся публичных заказных убийств, многомиллионных мошенничеств и открытая беспрецедентная коррумпированность высших государственных должностных лиц глубоко шокировали бы нас. Ныне мы видим это почти ежедневно и принимаем как данность.

2. В виртуальном мире кино и телевидения мы видим сплошной криминал. И нам это интересно. И привыкание и интерес к криминалу - не менее опасные тенденции.

3. Доминирующая криминальная мотивация прагматична, утилитарна и примитивна - корысть и иная личная выгода. Она не изменилась с библейских времен, только усилилась. Процесс "окорыствования" общественных отношений, не только экономических, но и политических, нравственных и даже творческих продолжается. Надежды человечества на то, что прогресс, основанный на экономическом развитии, приведет к общему смягчению нравов, не оправдались.

4. Ежегодно в мире регистрируется до 500 млн. преступлений. В расчете на 6 млрд. населения земли - это 8000 деяний на 100 тыс. жителей. Реальная преступность по меньшей мере вдвое выше, а во многих странах, в том числе и в России – вчетверо и впятеро. Фактически в России совершается до 12-15 млн. преступлений. Регистрируются 3 млн. преступлений и 78 млн. административных правонарушений, учтенных только по линии МВД и судов. Кроме них административной юрисдикцией обладают еще около 40 органов. Латентность административных правлонарушений на порядок выше учтенных. Статистически мы имеем многократную поголовную правонарушаемость, включая детей и стариков.

5. Наряду с фактическим ростом преступности идет непрерывный процесс криминализации (возведение в ранг преступления) и деликтолизации (возведения в ранг административных правонарушений) все новых и новых видов общественно опасного и вредного поведения. За время действия четырех УК России было криминализировано более 300 новых видов деяний и декриминализировано около 100. Тысячами исчисляются частичные изменения и дополнения. Предложения к увеличению Особенной части нового УК идут непрерывным потоком. Процесс этот - естественен. Но когда тенденция криминализации в три-четыре раза превалирует над декриминализацией, то это требует серьезного осмысления.

6. Нарастают противоречия в уголовном законодательстве и правоохранительной системе. Налицо снисходительное отношение ко многим распространенным и опасным формам фактической криминальной деятельности правящей и политической элиты - фактору особо криминогенному. Между тем включение в сферу преступного отклонения действий, не затрагивающих интересы элиты, проходят практически свободно. Интенсивное расширение этой "неэлитной" сферы некоторые специалисты ошибочно расценивают как процесс укрепления законности и правопорядка. Конкретный криминологический анализ свидетельствует о противоположном. Система уголовной юстиции не справляется с фактическим валом преступности, и если бы ныне она регистрировала, расследовала и рассматривала в суде хотя бы основную часть совершаемых деяний, она бы рухнула под грудой многих миллионов уголовных дел. Система уголовной юстиции выживает в связи с выборочной регистрацией деяний, неполным выявлением виновных лиц и доведением до суда одного из десяти фактических правонарушителей. К реальным мерам наказания (в основном к лишению свободы) осуждается 2-5 человек из ста реально совершивших уголовно наказуемые деяния. Но и это пенитенциарная система выдержать не может. Помогают ежегодные массовые амнистии.

7. Судя по характеристике выявляемых и осуждаемых правонарушителей система уголовной юстиции у нас главным образом нацелена на бедные, низшие, слабо адаптированные, алкоголизированные, деградированные и маргинальные слои населения, совершающие очевидные традиционные уголовные деяния и не умеющие защитить себя или откупиться. Направлена избирательно, как метод выживания правоохранительных органов (что легче, проще, безопаснее). Такая статистика при внедренной в сознание масс декларации "все равны перед законом и судом" много веков почти всех удовлетворяет: власть, элиту, правоохранительные органы, суды, тюрьмы, криминологов (которые вроде бы открыли истину) и большинство населения, кроме той его части, которая "попалась". Преступность же власти, богатства и интеллекта, то есть институциональная организованная и коррупционная, остается практически нетронутой. Все это укрепляет базу уголовного насилия и терроризма.

8. Коэффициент поражаемости реальной преступностью элитарных групп (как отношение преступников из этих групп к общему числу лиц данных групп) не ниже (или не намного ниже), чем самых низших слоев населения. Преступность власти, богатства и интеллекта почти не попадает в орбиту деятельности правоохранительных органов, хотя именно в этой сфере причиняется колоссальный материальный, физический и моральный вред, рушится вера в демократию, проводимые экономические и политические реформы, подрывается доверие к власти и государству. Сложилась ситуация, которая давно описана в литературе: если ты украл булку хлеба - пойдешь в тюрьму, а если - железную дорогу, будешь сенатором. И так было всегда. Первое, о чем задумались власть имущие после смерти диктатора Сталина, об освобождении от законного контроля правоохранительных органов. Они добились этого и их разложение еще в советское время стало почти всеобщим. С тех пор эту привилегию они не уступают (вспомним недавнюю жестокую борьбу по вопросу только об ограничении (!) иммунитета депутатов и "сенаторов" в Государственной Думе и Совете Федерации). Подобных заведомых индульгенций нет в так называемых цивилизованных странах. Наша политическая и правящая элита легко перенимает декларируемые права и свободы европейских стран, но как возвращение к тоталитаризму расценивает демократический контроль за своей неблаговидной деятельностью.

Международное сотрудничество в борьбе с преступностью становится очень важным аспектом в борьбе с терроризмом всех видов и транснациональной организованной преступностью. Криминологически значимые проблемы глобализации должны просчитываться заблаговременно как на уровне национальных мер борьбы с преступностью, так и на уровне международно-правовых мер. Ныне становится очевидным, что преступность после мировых войн стала главной угрозой современности. Она постоянно меняется, мимикрирует, мгновенно заполняя неконтролируемые или слабо контролируемые ниши. Отсутствие борьбы с каким-то видом преступной деятельности, например, с отмыванием "грязных" денег, организованной преступностью, наркобизнесом и т.д. делает данную отдельную страну желательной не только для "своих", но и "чужих" преступников.

Международное сотрудничество в борьбе с преступностью в свою очередь нуждается в наличие правового, организационного и научного обеспечения. Координирующие международно-правовые функции взяли на себя ООН, Интерпол, Европол, неправительственные международные организации. Важно чтобы они сохранили и усилили свою деятельность. Основным международным органом призвана оставаться ООН. Однако ее роль постепенно сокращается и она подменяется иными органами, "гегемонией нового типа" в однополярном мире [3].

Мы продолжаем жить в условиях войн и вооруженных конфликтов, непрерывных вспышек социальной, расовой, национальной, и религиозной вражды, невиданного разгула терроризма, насилия, грабежа, обмана, технологических и экологических бедствий и других форм современной преступности. Человеческое сообщество нередко оказывается бессильным перед ней. Чудовищные террористические акты в самой могучей стране мира в сентябре прошлого года поставили мировое сообщество и его отдельные страны перед серьезным выбором. Выход из криминального капкана, в который человечество себя загнало в ХХ столетии, лежит в ювелирном решении сложной двуединой задачи эффективности и гуманности, жесткого социально-правового контроля при строжайшем соблюдении фундаментальных прав человека [4]. Ближайшее будущее человечества – свободное демократическое общество, но с надежным дифференцированным и жестким социально-правовым контролем за реальными и возможными криминальными процессами. Самоограничиться заставит страх перед диктатурой растущей и наглеющей преступности. Я говорю не об иррациональном страхе индивида за свою жизнь, а об осознанном страхе человеческой цивилизации за свое существование. И это осознание уже приходит.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ



  1. Сорос Д. Кризис мирового капитализма. М., 1999. С. IX.

  2. Global Report on Crime and Justice. New York. Oxford. 1999.

  3. Бжезинский Зб. Великая шахматная доска. М., 2000. С. 20-42.

  4. См.: Bennett G. Crimewarps. The Future of Crime in America. Revised and Updated. New York-London-Toronto-Sydney-Auckland, 1989. P. 12-13, 395-485; Лунеев В.В. Преступность ХХ века. Мировые, региональные и российские тенденции. М., 1997. С.472-480.
скачать файл



Смотрите также:
В. В. Лунеев организованная преступность, уголовный терроризм в условиях глобализации
175.8kb.
Организованная преступность: национальный и транснациональный аспекты
336.85kb.
Литература без границ: художественная словесность в условиях глобализации Цели освоения дисциплины
245.46kb.
Боева Светлана Алексеевна творчество харуки мураками в условиях глобализации межкультурной коммуникации
312.38kb.
Правовые основы и тенденции развития высшего образования условиях рыночной экономики и глобализации
85.59kb.
Динамичная трансформация современных организаций происходит под влиянием глобализации, инноватизации и высокой неопределенности внешней и внутренней среды
118.53kb.
Богомазов валентин Михайлович политическое и социальное развитие латинской америки в условиях глобализации и роль церкви
420.86kb.
Особенности конкурентного анализа корпораций в области высокотехнологичного бизнеса
28.96kb.
“Ядерный терроризм в современном мире”
159.29kb.
Учебно-методический комплекс по дисциплине «уголовный процесс» для специальности 030501 юриспруденция Составители рабочей программы
2010.83kb.
Терроризм сегодня много страшнее, чем во времена народовольцев. Это -мощнейшее оружие, инструмент,технология, используемые не только в борьбе против Власти, но очень часто -и самой Властью длядостижения своих целей
237.53kb.
Наследственность преступника. Криминологическое исследование
410.86kb.