Усыновление ребенка это рулетка

На странице подготовлен материал на тему: "Усыновление ребенка это рулетка" с подробным описанием от профессионалов для людей. Если возникнут дополнительные вопросы, обращайтесь к дежурному консультанту.

Возврату подлежат

Бесконечные призывы и агитация за усыновление должны доказать всем, что скоро проблема детей-сирот в России будет решена. Но вместе с ростом количества усыновлений растет и статистика отказов. Неподготовленные родители берут детей из детского дома, плохо зная зачем и еще хуже представляя себе особенности этого шага. Простые проблемы оборачиваются катастрофой. С кем, как и почему это происходит, узнала Екатерина Кронгауз

Зоя, Лев и Зина

В большой квартире на Васильевском ­острове нигде не горит свет. Из темноты выходит Зоя, полная женщина лет 65, а за ней беззвучно выходит Лев — ее муж, маленький седой бородатый мужчина. Зоя проводит меня в гостиную и отправляет Льва заваривать чай. В гостиной, обставленной лет 50 назад, тоже темно, и посреди комнаты стоит ширма, в которой нет ткани. Зоя зажигает торшер, Лев приносит чай, не произнося ни слова, садится и закрывает лицо руками. Все это похоже на первые кадры триллера про мертвых, которые еще не знают, что умерли, типа фильма «Другие».

Двадцать лет назад, когда Зое и Льву было уже за 40, они считали себя самыми счастливыми людьми на свете. Они поженились, когда Зое было 30, а Льву — 29. Зоя работала библиотекарем в Академии наук, а Лев был фотографом. «Мы жили в каком-то невозможном счастье 10 лет, у нас все было так хорошо. Сейчас вы не поверите, глядя на нас. А когда-то мы светились. У нас все было хорошо. Видимо, слишком хорошо. И мы решили создать себе проблему».

Зоя и Лев решили усыновить ребенка. «Мы решили, что нам так хорошо, что мы можем еще кого-то осчастливить. То есть у нас были самые наивные представления людей, которые вообще ничего об этом не знают. Мы, естественно, что-то смотрели, что-то читали. Но это, как говорится, только верхняя часть айсберга». Зоя со Львом встали в очередь и стали ждать направление на ребенка. «Мы ориентировались на девочку. Но выбирать не могли. Вообще, это неразумный подход. Дурацкий и идиотский. Только люди, у которых мозги как манная каша, могут себе такое позволить. Это же не холодильник, не ковер. Как выбирать?! Мы решили — что Бог пошлет. Вот Бог нам послал».

Социальная реклама

«Найди меня, мама», «Я жду тебя, мама», «Приемный ребенок может стать родным», «Каждому ребенку — семью», «Чу­жих детей не бывает», «Подари ребенку жизнь в семье! Вместе вы будете счастливы!» и, наконец, «Помоги ребенку, и ты спасешь мир» — все это рекламные слоганы социальных кампаний, которые проходят сейчас по всей России.

И реклама работает.

Красивые и счастливые Анджелина Джоли с Брэдом Питтом появляются в телевизоре все с большим количеством детей (ходят слухи, что они собираются взять двух детей из Армении). За два прошедших года количество детей в приемных семьях выросло в два с половиной раза (с 8 554 до 21 388 детей). В интернете публикуют фотографии детей «до» и «после»: бритые худые ­бесполые дети преображаются в веселых и щекастых мальчиков и девочек. Страхи и предрассудки усыновителей преодолеваются с помощью статей, фильмов и телепрограмм. В органах опеки вам рассказывают две-три страшилки, просят заполнить элементарные психо­логические тесты, нужные документы собираются за полтора месяца, если ­честно отстаивать все очереди, за деньги — еще быстрее. Счастливые истории детей-сирот обычно кончаются усынов­лением — как кончаются свадьбой все любовные романы. Но за усыновлением начинается жизнь, длинная, как сама жизнь. И в жизни ребенок часто возвращается в детский дом. Вернее, его туда возвращают.

Со статистикой отказов от детей в России есть некоторые проблемы. Любой переход ребенка в новый статус (из патроната в усыновление, например) — ­формально засчитывается как отказ. По данным Координационного совета Министерства образования и науки РФ, по фе­деральной целевой программе «Дети-сироты» действительных отказов 6,9% (в 2006 году — 4%). Сейчас около 8 тысяч детей ежегодно возвращаются в казенные заведения из разных форм опеки. По мнению психологов, для ребенка это не сильно лучше, чем если бы его никогда не забирали из детского дома: у него рушится доверие к миру взрослых и миру вообще, а шансы на после­дующее попадание в семью резко уменьшаются. А для приемных родителей — это то же, что смерть ребенка, в которой они виноваты.

Зоя, Лев, Зина и Дарья

Все фотографии, а также свидетельство об усыновлении Зины и письма Зоя хранит в специальной коробке. «Это все-таки наша жизнь», — говорит она, но боль­ше похоже на то, что ей очень важно, чтобы у всего того, что она будет рассказывать, было документальное подтверждение. Просматривая все это, она снова убеждается в том, что никакого другого финала у этой истории быть не могло. Обычная девочка четырех лет, с черными хвостиками, стоит рядом с обычным советским детсадовским надувным зайцем для фотографий. «Красивая девочка, но пустые глаза», — говорит Зоя и кладет фотографии в коробку.

Зина и Дарья зажили обычной домашней жизнью: дрались и играли. Пока были маленькие, Зоя и Лев были заняты понятными им самим заботами: заработать, помыть, отправить в школу, вылечить, уложить спать, одеть, снова вылечить. Уже не молодые люди не искали с детьми никакой душевной близости и не ждали ее от них, они делали то, что должны, — воспитывали и содержали. «Нам не нуж­на была отдача. От детей смешно ожи­дать отдачи, — говорит Зоя. — Но мы рассчитывали на результат. Нам хотелось ­вырастить хороших, счастливых людей». Результаты не радовали: Зина дралась в школе, дралась дома, воровала деньги, подсовывала их младшей сестре. «Лев Александрович у нас даже в туалет с ко­шельком ходил». Врачи говорили Зое со Львом одно и то же: «С этим ничего не сделаешь, эти дети — оттуда». «Мы со Львом Александровичем из благополучных семей, у нас ничего такого не было. Если бы была более простая семья, более приземленная, был бы какой-то иммунитет против этого, ­привычка с детства». Иммунитет Зое со Львом заменяла ответственность. Вылечив все Зинины болезни, а их было немало, ее отправили на обследование в психиатрическую клинику. Там ей поставили «психопатию».

Психопатия — отчасти не болезнь, оттого и неизлечима. «У меня даже справка есть о том, что у нее мозговая патология», — говорит Зоя, копаясь в коробке, где хранятся все доказательства. «Если что не по ней, она запиралась в туалете, кричала там диким голосом или сидела там по несколько часов. Взламывать дверь мы как-то не привыкли. Поэтому, простите, пришлось достать детский ­горшок для Дарьи и кастрюлю для нас. Вплоть до этого. Были дикие крики через каждые пять минут, когда они оставались вдвоем. Я помню этих избитых детей. Я боялась, что она разобьет Дарье голову, или повредит глаза, или специально прищемит дверью руки. Дарья кричала громко (может, и громче, чем нужно), но она была маленький ребенок, а Зина была рослая девочка — занималась в бассейне, физкультурой». Все ­психологи, к которым ходили Зоя и Лев, ничего обнадеживающего им не говорили, а специалистов по приемным детям тогда еще не было вовсе. Никакой «особенной привязанности» к Зине у Зои со Львом не было. А самое ужасное — в тупик их завело важнейшее для них понятие — ответственность. Они не знали, что ответственным людям положено делать в такой ситуации.

Читайте так же:  На развод подают по месту жительства

«Она ушла после пятого класса. Она сама ушла. Мы ведь от нее не отказывались», — говорит Зоя и достает из коробки письмо-доказательство.

Через 2 месяца Зину привезли обратно в Петербург; что-то произошло в монастыре такое, о чем никто не рассказал Зое и Льву. «Когда она оказалась в детском доме, она просилась либо в монастырь, либо к нам. Ей было все равно — туда или сюда». Лев плачет — так же молча, так же незаметно, но плачет. Встречались ли они с ней? «Ты ведь не ходил к ней специально? — спрашивает Зоя у Льва, он молча смотрит на нее, и она продолжает: — Нет. Только по делу». Просилась ли она обратно? «Просилась, Лев?» — спраши­вает Зоя. «В общем-то, нет», — впервые произносит Лев. Была ли мысль ее за­брать? «У нас такой мысли не было. Потому что, честно говоря, мы, с одной стороны, чувствовали, что она к нам не привязана. А с другой стороны, проблемы были очень серьезные и в плане воровства, и в плане взаимоотношений с Дарьей. Мы не знали, как их решать». И еще много вопросов, ответы на которые у Зои давно заготовлены, но они ничего не объясняют даже ей самой. Зато еще в самом начале разговора она произносит фразу: «Уже давно известно, что на 70—80% этим детям вообще нельзя помочь».

Служба вторичного отказа

«Вполне возможно, что с профессиональной помощью все могло закончиться по-другому», — говорит Татьяна Дорофеева. Она руководит кризисной службой, изве­стной еще и под названием «служба вторичного отказа», оказывающей психологическую помощь семьям, у которых возникли проблемы с приемными детьми. Служба — часть фонда «Родительский мост», созданного в 1991 году несколькими приемными семьями как клуб, где они могут делиться проблемами и, если получится, помогать друг другу. В маленьком полуподвальном помещении на Моховой улице в центре Санкт-Петербурга волонтеры фасуют вещи для детских домов и придумывают разнообразные проекты и акции, а профессиональные психологи ведут прием и тренинги.

«Есть три типа проблем, с которыми приходят приемные семьи», — рассказывает Дорофеева. Первая — разочарова­ние в ребенке. «Брал в 2 года, думал, будет хорошеньким с голубыми глазами, буду учить музыке. Ребенок вырастает, глаза голубые, но все остальное — совсем не так, как думал». Однажды пришла женщина, педагог, с тринадцатилетним мальчиком и сказала: «Все что хотите делайте, — мне надо протянуть еще год. Через год я отдам его в военное училище. Еще год я должна протерпеть». Мальчик совершенно не меч­тал о карьере военного, а мечтал остаться с мамой, а она от безысходности придумала, что в военном училище с ним справятся лучше, чем она. Пришлось убеждать ее в том, что у мальчика другие планы на жизнь, и ей хорошо бы увидеть это. Она увидела, удивилась и ушла. Что было дальше — неизвестно.

Вторая причина — миф о наследственности. В поступках ребенка переходного возраста все приемные родители начинают видеть наследственность. В таких случаях Татьяна Дорофеева всегда начинает разбирать наследственность самих родителей: «Я обычно спрашиваю — у вас, в вашем длинном роду, не было женщин древней профессии? Не было выпивающих? Не было дерущихся? Не было выходящих много раз замуж и разводящихся? Все говорят: «Да, наверное, были». Выходит, что у всех у нас наследственность неоднозначная. И это часто срабатывает».

Третья, и самая сложная проблема — проблема изначальной мотивации. «Я всегда спрашиваю, а зачем вы его тогда брали, 14 лет назад? Основной минус в этом и кроется. Мотивация должна быть у человека. Каждый человек должен ее осознавать. Мотивация — понятие очень сборное. Она не может быть однозначная». Дорофеева считает, что есть три типа мо­тивации для взятия ребенка из детского дома: конструктивная, деструктивная и пограничная. И отследить деструктивную мотивацию на стадии принятия решения может и должен профессиональный психолог.

Служба эта не очень известна и не пользуется той популярностью, какой могла бы. Чаще всего сюда приходят уже в самых крайних ситуациях — люди у нас ходить к психологам не привыкли и не любят. «Пришла женщина с двумя детишками и с четким намерением оставить их у нас. А у нас негде, у нас не детский дом. У нее двое детей — не брат и сестра. Им было тогда 6 и 5 лет. Они пошли в школу. Но психологически детдомовские дети всегда отстают, им бы нужно было дома еще посидеть. На пике всех школьных переживаний они скатились в возраст трехлетних детей: прыгали, кувыркались, хихикали, писались — нормальная ситуация для неадаптированных детей. На маме, на папе сидели, как два обезьяныша, из дома не выходили. Я этой приемной маме сказала, что нужна всего лишь адаптация, к февралю все пройдет (они пришли в сентябре). Она вздохнула, папу вызвала, и они уехали. К февралю и правда все прошло. Родители приняли, что детям теперь как бы три года, что этот период им нужно пережить, что это бывает, что может такой регресс произойти».

Татьяна Дорофеева говорит, что у детдомовских детей есть масса особенностей, совершенно нормальных для их психики, но совершенно безумных и пугающих для приемных родителей. То, что родителям может показаться катастрофой: истерики, воровство, вранье, — часто оказывается обычным отыгрыванием чего-то из детдомовской жизни. Это просто нужно знать. Обычные психологи, как это было в случае Зои и Льва, не зная особенностей этих детей, часто ужаса­ются и теряются, как и сами родители. «Поэтому очень важно, чтобы люди осознавали, куда им идти, зачем идти, как с этим разбираться».

Основные причины возврата детей в детские учреждения из разных форм опеки:

1) неблагоприятный внешний вид, развитие, поведение ребенка — 29%;

2) неблагоприятная наследственность (с точки зрения родителей) — 10%;

3) серьезный конфликт в семье в связи с приемом детей — 10%;

4) много проблем со здоровьем — 9%;

5) неуверенность в собственной компетентности в качестве приемного родителя — 6%;

6) приемный ребенок негативно влияет на родных детей — 5%.

Из доклада «Деинституционализация детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей: Москва и Россия» Комитета по вопросам семьи, женщин и детей Государственной думы Российской Федерации

Как усыновить ребенка

1. Как усыновить ребенка?

Усыновить можно несовершеннолетнего ребенка, единственный или оба родителя которого:

  • дал согласие на усыновление;
  • умер или объявлен умершим судом;
  • неизвестен;
  • признан судом безвестно отсутствующим;
  • признан судом недееспособным;
  • лишен судом родительских прав;
  • по причинам, признанным судом неуважительными, не проживает более шести месяцев совместно с ребенком и уклоняется от его воспитания и содержания (за исключением случаев усыновления иностранными гражданами или лицами без гражданства).

Дети, являющиеся братьями и сестрами, не могут быть отданы на воспитание разным людям, за исключением тех случаев, когда они не могут воспитываться вместе.

2. Кто может стать усыновителем?

Усыновить ребенка-гражданина России могут как граждане России, так и граждане других стран (за исключением граждан США). Для этого нужно соответствовать требованиям к усыновителям . При этом суд может пренебречь некоторыми требованиями (состоянием здоровья потенциального усыновителя, его уровнем дохода и отсутствием подготовки) если лицо, желающее усыновить ребенка, проживает с ним в силу уже сложившихся семейных отношений.

Читайте так же:  Документы в суд на алименты после развода

Если вы хотите усыновить ребенка, у которого есть один из родителей, вы должны состоять с этим родителем в браке и он должен быть согласен на усыновление.

Для усыновления ребенка-сироты или ребенка, оставшегося без попечения родителей, состоять в браке не обязательно. Если вы уже замужем (женаты), вашему супругу (супруге) не обязательно усыновлять ребенка вместе с вами — достаточно согласия на усыновление.

Усыновить одного и того же ребенка двое людей, не состоящих в браке, не могут.

На усыновление детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, преимущественное право имеют близкие родственники ребенка.

3. Как проходит процедура усыновления?

4. Как пройти обучение в школе приемных родителей?

Согласно Семейному кодексу России, желающие принять на воспитание в свою семью ребенка, оставшегося без попечения родителей, должны пройти специальное обучение в Школе приемных родителей.

Если вы уже являетесь опекуном (попечителем) или усыновителем, повторное обучение в Школе приемных родителей не требуется.

5. Как получить разрешение на усыновление?

Процедура получения заключения о возможности быть усыновителем не может занимать более 10 рабочих дней после предоставления в орган опеки и попечительства полного пакета документов.

Если вы ранее получали заключение о возможности быть опекуном или усыновителем и оно еще действительно, получать новое заключение вам не требуется.

6. Как встать на учет в качестве усыновителя?

Если вы постоянно проживаете в России:

Встать на учет в качестве усыновителя можно как в том же органе опеки и попечительства, в котором вы получали заключение о возможности быть усыновителем, так и в любом другом органе опеки и попечительства, а также в региональном или федеральном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей.

При постановке на учет требуется предъявить документ, удостоверяющий личность, и заключение о возможности быть усыновителем, а также необходимо заполнить анкету гражданина и заявление установленного образца.

Если вы постоянно проживаете на территории иностранного государства:

На территории иностранного государства вам необходимо собрать следующие документы:

Все документы должны быть легализованы. После легализации они должны быть переведены на русский язык, перевод должен быть заверен нотариально. С документами вам нужно обратиться в организацию детей-сирот или детей, оставшихся без попечения родителей или в орган опеки и попечительства по месту жительства ребенка.

7. Как найти ребенка, если я не знаю, кого хочу усыновить?

Если вы еще не знаете, какого ребенка хотите усыновить, вам нужно сначала ознакомиться с банком данных о детях-сиротах.

Посмотреть производную информацию о детях, оставшихся без попечения родителей, вы можете онлайн. Сейчас в регионах есть территориальные банки данных о детях-сиротах (в Москве это портал usynovi-moskva.ru), кроме того, существует федеральный банк. На электронных ресурсах вы можете ознакомиться с фотографиями детей, кратким описанием их характера, узнать о состоянии их здоровья, о причинах отсутствия родительского попечения, о наличии у детей братьев и сестер.

С просьбой подобрать ребенка вы можете обратиться и сразу в орган опеки и попечительства.

Для получения доступа к полным анкетным данным детей вам необходимо будет ответить на вопросы анкеты и предоставить документ, удостоверяющий личность, и заключение о возможности быть усыновителем.

Когда вы выберете ребенка, вам выдадут направление на его посещение.

Оператор органа опеки предоставит вам данные только о тех детях, которые соответствуют указанным вами в анкете требованиям.

8. Как проходит встреча с ребенком?

Если вы хотите усыновить ребенка-сироту или ребенка, оставшегося без попечения родителей, перед усыновлением вы обязаны встретиться с ним в присутствии специалиста по охране детства органа опеки и попечительства. Кроме того, вам должны показать все документы ребенка.

Факт ознакомления с медицинским заключением ребенка подтверждается в письменной форме. Вы имеете право также обратиться в медицинское учреждение для проведения независимого медицинского освидетельствования усыновляемого ребенка. Но при проведении медосмотра должен присутствовать сотрудник организации, в которой находится ребенок.

Если вам понравился ребенок, а вы — ребенку, вам необходимо сообщить оператору органа опеки, предоставляющему анкеты детей усыновителям, что вы готовы усыновить ребенка. После этого анкету ребенка не будут показывать другим кандидатам.

Если вам не понравился ребенок или вы — ребенку, орган опеки может предоставить вам разрешение на посещение другого ребенка.

9. Как обратиться в суд?

Для усыновления ребенка-сироты или ребенка, оставшегося без попечения родителей, вам понадобятся:

  • исковое заявление;
  • документ, удостоверяющий личность;
  • свидетельство о рождении — если вы не состоите в браке;
  • свидетельство о заключении брака — если вы состоите в браке;
  • согласие супруга (супруги) на усыновление — если вы состоите в браке. Если вы прекратили семейные отношения и не проживаете совместно более года, вам нужно представить документ, подтверждающий это. Если такой документ получить невозможно, доказательства, подтверждающие эти факты, нужно указать в исковом заявлении;
  • медицинское заключение о состоянии здоровья (форма №164у);
  • справка с места работы о занимаемой должности и заработной плате или копия декларации о доходах или иной документ о доходах;
  • документ, подтверждающий право пользования жилым помещением или право собственности на жилое помещение*;
  • документ о постановке на учет в качестве кандидата в усыновители;
  • документ, подтверждающий, что вы прошли обучение в школе приемных родителей (не требуется близким родственникам ребенка, отчимам и мачехам).

Если вы гражданин России или лицо без гражданства и постоянно проживаете за рубежом, либо вы иностранный гражданин, вам дополнительно понадобится:

  • заключение компетентного органа иностранного государства об условиях жизни и о возможности быть усыновителями;
  • разрешение компетентного органа иностранного государства на въезд усыновляемого ребенка в это государство и его постоянное жительство на территории этого государства.

Суд вправе затребовать и иные документы.

Документы иностранных граждан должны быть легализованы и переведены на русский язык. Перевод должен быть удостоверен нотариально.

Все документы представляются в двух экземплярах. Если ребенка усыновляют оба супруга, пакет документов представляет каждый из них.

Исковое заявление необходимо подавать в Верховный суд республики, краевой, областной суд, суд города федерального значения, суд автономной области и суд автономного округа по месту нахождения ребенка. В Москве это Мосгорсуд.

Судья обязан рассмотреть ваше заявление в течение 2 месяцев с момента его подачи. Заявление рассматривается в закрытом режиме. На заседании суда обязаны присутствовать усыновитель, представитель органа опеки и попечительства, прокурор, сам ребенок, если он старше 14 лет. Также могут присутствовать другие заинтересованные лица, например, родитель ребенка.

Документ не требуется, если вы относитесь к коренным малочисленным народам РФ и вы хотите усыновить ребенка, относящегося к коренным малочисленным народам РФ.

10. Как зарегистрировать усыновление в органах ЗАГС?

После того как у вас на руках появится вступившее в силу решение суда, вам нужно будет зарегистрировать усыновление в органах ЗАГС и поменять свидетельство о рождении ребенку.

После регистрации усыновления вам выдадут свидетельство об усыновлении.

11. Как поставить ребенка на консульский учет?

Если ребенок-сирота или ребенок, оставшийся без попечения родителей, будет постоянно проживать за пределами России, вам нужно поставить его на консульский учет.

Для этого вам понадобятся документы:

  • заявление о постановке на учет усыновленного ребенка с приложением 2 фотографий ребенка;
  • свидетельство об усыновлении;
  • документы, удостоверяющие личность усыновителей и ребенка.
Читайте так же:  Порядок выдачи сертификата или дубликат материнского капитала

Подать документы вы можете в своей стране лично в консульское учреждение, а можете сделать это на территории России — через Консульский департамент Министерства иностранных дел Российской Федерации.

12. Контролируют ли органы опеки жизнь ребенка после усыновления?

После того как вы усыновите ребенка, органы опеки и попечительства будут проверять, в каких условиях он живет и воспитывается.

  • Первое контрольное обследование — в 1-ый год после усыновления по истечении 5-ти месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 7-ого месяца со дня вступления в законную силу решения суда;
  • второе контрольное обследование — по истечении 11 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 13-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда;
  • третье контрольное обследование — по истечении 23 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 25-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда;
  • четвертое контрольное обследование — по истечении 35 месяцев со дня вступления в законную силу решения суда, но не позднее окончания 37-го месяца со дня вступления в законную силу решения суда.

Необходимость проведения контрольного обследования по истечении 3-х лет определяется органом опеки и попечительства индивидуально в соответствии с конкретной ситуацией, складывающейся в семье усыновителя(ей). Контрольное обследование проводится с сохранением тайны усыновления.

Елена Фортуна: Число возвратов усыновленных детей: ложная информация, которой верят

В СМИ и в соцсетях обсуждаются данные, согласно которым из 6 тыс. 500 усыновленных по стране в прошлом году детей 4 тыс. 500 были возвращены обратно в детдома. Эти данные, по версии «Интерфакса» озвучила член комитета Совета Федерации ФС РФ по социальной политике Валентина Петренко на совещании в Ростове-на-Дону. Насколько эти данные могут быть достоверными? Ситуацию комментирует Елена Фортуна, главный редактор журнала для приемных родителей и усыновителей «Родные люди», мама шестерых приемных детей

Мы всячески стараемся продвинуть тему детей-сирот, тему семейного устройства, чтобы люди ее адекватно воспринимали, не демонизировали ни приемных детей, ни приемных родителей. Мы знаем, что у нас получается менять мнение людей и на приемных родителей и детей постепенно перестают смотреть как на пришельцев с другой планеты. Но когда звучат подобные заявления и даже знакомые, образованные и неглупые люди начинают верить этой информации, просто руки опускаются.

Я второй день не могу отделаться от мысли, что весь наш труд – напрасен. Я утрирую, но не слишком. Такая доверчивость общества на «пугающие» непроверенные цифры говорит о том, что у нас адекватной грамотной информации на тему усыновления еще очень мало. Пишут на тему семейного устройств много, но вот качество таких материалов, их уровень грамотности часто, мягко говоря, не на высоте.

Меня потрясло, что комментировать мою запись в Фейсбуке, где я пишу, что в соответствии с этой статистикой из шестерых наших детей четверо должны отправиться обратно, пришла директор одного благотворительного фонда, помогающего в том числе детям-сиротам, и начала мне доказывать: половина детей возвращается обратно, она точно знает, потому официальная статистика (в соответствии с которой, например, возвратов усыновленных детей — всего около 1%) ее не волнует. Когда человек не со стороны начинает поддерживать такой неадекват — это просто пугает.

Видео (кликните для воспроизведения).

Почему у нас по-прежнему мало доверия к людям, которые лично знают, что такое приемные семьи из собственной жизни, подробно занимаются этой темой? Почему про них (то есть про нас) сразу и легко подумали
плохо? А вот чиновникам (которые нередко портят жизнь приемным детям и родителям, выдавая законы по тем вопросам, о которых имеют лишь поверхностное понятие) почему-то так же легко верят…

Усыновление ребенка это рулетка

познакомиться с ребенком и установить с ним контакт;

ознакомиться с документами усыновляемого ребенка;

подтвердить в письменной форме факт ознакомления с медицинским заключением о состоянии здоровья ребенка.

Если кандидаты в усыновители подобрали ребенка, орган опеки и попечительства по месту жительства (нахождения) ребенка составляет заключение об обоснованности усыновления и о его соответствии интересам усыновляемого ребенка, которое прилагается к имеющимся документам, в дальнейшем направляемых в суд.

5 шагов к принятию ребенка в семью

Этот раздел создан для тех, кто думает о том,
чтобы принять в семью ребенка из детского дома.
С чего начать?
С шага №1!

Шаг 1. Подготовка

Если вы задумались о том, чтобы усыновить ребенка или взять его под опеку, будьте готовы пройти «испытательный срок», как и на любой работе. Ведь родитель – это самая ответственная должность!

Что нужно сделать?

  1. Почитайте 5 главных рекомендаций приемных родителей, которые уже прошли через этот процесс
  2. Определитесь с формой устройства ребенка в семью
  3. Ознакомьтесь с требованиями для кандидатов
  4. Запишитесь в школу приемных родителей

Шаг 2. Получение документов

Сбор необходимых справок и документов

Получение заключения о возможности стать опекуном/усыновителем

С 2018 года органы опеки и попечительства в течение 2 рабочих дней запрашивают у соответствующих уполномоченных органов сведения относительно данных о гражданах, зарегистрированных по месту жительства заявителя, наличии (отсутствии) судимости, размере пенсии.

Как только все справки будут собраны, а занятия в школе приемных родителей завершатся, сотрудники органа опеки и попечительства осмотрят ваше жилье и выдадут заключение о возможности стать опекуном/усыновителем.

Шаг 3. Подбор ребенка

Самый ответственный и, возможно, самый длительный этап формирования вашей будущей семьи — время поиска вашего ребенка.

«Приемный ребенок уничтожил всю мою семью». Откровения женщин, взявших детей из детских домов и вернувших их обратно

По статистике на 2016 год, более 148 тысяч детей из детских домов воспитывалось в приемных семьях. Пять тысяч из них вернулись обратно в детдом. Отказавшиеся от приемных детей женщины рассказали, каково это – быть матерью неродного ребенка и что подтолкнуло их к непростому решению.

Ирина, 42 года

В семье Ирины воспитывалась дочь, но они с мужем хотели второго ребенка. Супруг по медицинским показаниям больше не мог иметь детей, пара решилась на усыновление. Страха не было, ведь Ирина работала волонтером и имела опыт общения с отказниками.

— Я пошла вопреки желанию родителей. В августе 2007 года мы взяли из дома малютки годовалого Мишу. Первым шоком для меня стала попытка его укачать. Ничего не вышло, он укачивал себя сам: скрещивал ноги, клал два пальца в рот и качался из стороны в сторону. Уже потом я поняла, что первый год жизни Миши в приюте стал потерянным: у ребенка не сформировалась привязанность. Детям в доме малютки постоянно меняют нянечек, чтобы не привыкали. Миша знал, что он приемный. Я доносила ему это аккуратно, как сказку: говорила, что одни дети рождаются в животе, а другие — в сердце, вот ты родился в моем сердце.

Ирина признается, маленький Миша постоянно ею манипулировал, был послушным только ради выгоды.

— В детском саду Миша начал переодеваться в женское и публично мастурбировать. Говорил воспитателям, что мы его не кормим. Когда ему было семь, он сказал моей старшей дочери, что лучше бы она не родилась. А когда мы в наказание запретили ему смотреть мультики, пообещал нас зарезать.

Читайте так же:  Государственные алименты на ребенка

Миша наблюдался у невролога и психиатра, но никакие лекарства на него не действовали. В школе он срывал уроки и бил сверстников. У мужа Ирины закончилось терпение и он подал на развод.

— Я забрала детей и уехала в Москву на заработки. Миша продолжал делать гадости исподтишка. Мои чувства к нему были в постоянном раздрае: от ненависти до любви, от желания прибить до душераздирающей жалости. У меня обострились все хронические заболевания. Началась депрессия.

По словам Ирины, Миша мог украсть у одноклассников деньги, а выделенные ему на обеды средства спустить в игровом автомате.

— У меня случился нервный срыв. Когда Миша вернулся домой, я в состоянии аффекта пару раз его шлепнула и толкнула так, что у него произошел подкапсульный разрыв селезенки. Вызвали «скорую». Слава богу, операция не понадобилась. Я испугалась и поняла, что надо отказаться от ребенка. Вдруг я бы снова сорвалась? Не хочу садиться в тюрьму, мне еще старшую дочь поднимать. Через несколько дней я пришла навестить Мишу в больнице и увидела его в инвалидном кресле (ему нельзя было ходить две недели). Вернулась домой и перерезала вены. Меня спасла соседка по комнате. Я провела месяц в психиатрической клинике. У меня тяжелая клиническая депрессия, пью антидепрессанты. Мой психиатр запретил мне общаться с ребенком лично, потому что все лечение после этого идет насмарку.

После девяти лет жизни в семье Миша вернулся в детский дом. Спустя полтора года юридически он все ещё является сыном Ирины. Женщина считает, что ребенок до сих пор не понял, что произошло, он иногда звонит ей и просит что-нибудь ему купить.

— У него такое потребительское отношение ко мне, как будто в службу доставки звонит. У меня ведь нет разделения — свой или приемный. Для меня все родные. Я как будто отрезала от себя кусок.

После случившегося Ирина решила выяснить, кто настоящие родители Миши. Оказалось, у него в роду были шизофреники.

— Он симпатичный мальчишка, очень обаятельный, хорошо танцует, и у него развито чувство цвета, хорошо подбирает одежду. Он мою дочь на выпускной одевал. Но это его поведение, наследственность все перечеркнула. Я свято верила, что любовь сильнее генетики. Это была иллюзия. Один ребенок уничтожил всю мою семью.

Светлана, 53 года

В семье Светланы было трое детей: родная дочь и двое приемных детей. Двое старших уехали учиться в другой город, а самый младший приемный сын Илья остался со Светланой.

— Илье было шесть, когда я забрала его к себе. По документам он был абсолютно здоров, но скоро я начала замечать странности. Постелю ему постель — наутро нет наволочки. Спрашиваю, куда дел? Он не знает. На день рождения подарила ему огромную радиоуправляемую машину. На следующий день от нее осталось одно колесо, а где все остальное — не знает.

После нескольких обследований у невролога Илье поставили диагноз – абсансная эпилепсия. Для заболевания характерны кратковременные отключения сознания.

— Со всем этим можно было справиться, но в 14 лет Илья начал что-то употреблять, что именно — я так и не выяснила. Он стал чудить сильнее прежнего. Все в доме было переломано и перебито: раковина, диваны, люстры. Спросишь у Ильи, кто это сделал, ответ один: не знаю, это не я. Я просила его не употреблять наркотики. Говорила: окончи девятый класс, потом поедешь учиться в другой город, и мы с тобой на доброй ноте расстанемся. А он: «Нет, я отсюда вообще никуда не уеду, я тебя доведу».

Спустя год ссор с приемным сыном Светлана попала в больницу с нервным истощением. Тогда женщина приняла решение отказаться от Ильи и вернула его в детский дом.

— Год спустя Илья приехал ко мне на новогодние праздники. Попросил прощения, сказал, что не понимал, что творит, и что сейчас ничего не употребляет. Потом уехал обратно. Уж не знаю, как там работает опека, но он вернулся жить к родной матери-алкоголичке. У него уже своя семья, ребенок. Эпилепсия у него так и не прошла, чудит иногда по мелочи.

Евгения, 41 год

Евгения усыновила ребенка, когда ее родному сыну было десять. От того мальчика отказались предыдущие приемные родители, но несмотря на это, Евгения решила взять его в свою семью.

— Ребенок произвел на нас самое позитивное впечатление: обаятельный, скромный, застенчиво улыбался, смущался и тихо-тихо отвечал на вопросы. Уже потом по прошествии времени мы поняли, что это просто способ манипулировать людьми. В глазах окружающих он всегда оставался чудо-ребенком, никто и поверить не мог, что в общении с ним есть реальные проблемы.

Евгения стала замечать, что ее приемный сын отстает в физическом развитии. Постепенно она стала узнавать о его хронических заболеваниях.

— Свою жизнь в нашей семье мальчик начал с того, что рассказал о предыдущих опекунах кучу страшных историй, как нам сначала казалось, вполне правдивых. Когда он убедился, что мы ему верим, то как-то подзабыл, о чем рассказывал (ребенок все-таки), и вскоре выяснилось, что большую часть историй он просто выдумал. Он постоянно наряжался в девочек, во всех играх брал женские роли, залезал к сыну под одеяло и пытался с ним обниматься, ходил по дому, спустив штаны, на замечания отвечал, что ему так удобно. Психологи говорили, что это нормально, но я так и не смогла согласиться с этим, все-таки у меня тоже парень растет.

Учась во втором классе, мальчик не мог сосчитать до десяти. Евгения по профессии преподаватель, она постоянно занималась с сыном, им удалось добиться положительных результатов. Только вот общение между матерью и сыном не ладилось. Мальчик врал учителям о том, что над ним издеваются дома.

— Нам звонили из школы, чтобы понять, что происходит, ведь мы всегда были на хорошем счету. А мальчик просто хорошо чувствовал слабые места окружающих и, когда ему было нужно, по ним бил. Моего сына доводил просто до истерик: говорил, что мы его не любим, что он с нами останется, а сына отдадут в детский дом. Делал это втихаря, и мы долго не могли понять, что происходит. В итоге сын втайне от нас зависал в компьютерных клубах, стал воровать деньги. Мы потратили полгода, чтобы вернуть его домой и привести в чувство. Сейчас все хорошо.

Сын довел маму Евгении до сердечного приступа, и спустя десять месяцев женщина отдала приемного сына в реабилитационный центр.

— С появлением приемного сына семья стала разваливаться на глазах. Я поняла, что не готова пожертвовать своим сыном, своей мамой ради призрачной надежды, что все будет хорошо. К тому, что его отдали в реабилитационный центр, а потом написали отказ, мальчик отнесся абсолютно равнодушно. Может, просто привык, а может, у него атрофированы какие-то человеческие чувства. Ему нашли новых опекунов, и он уехал в другой регион. Кто знает, может, там все наладится. Хотя я в это не очень верю.

Анна (имя изменено)

— Мы с мужем не могли иметь детей (у меня неизлечимые проблемы по женской части) и взяли ребенка из детского дома. Когда мы его брали, нам было по 24 года. Ребенку было 4 года. С виду он был ангел. Первое время не могли нарадоваться на него, такой кудрявенький, хорошо сложен, умный, по сравнению со своими сверстниками из детдома (не для кого не секрет, что дети в детдоме плохо развиваются). Конечно, мы выбирали не из принципа, кто симпатичнее, но к этому ребенку явно лежала душа. С тех пор прошло почти 11 лет. Ребенок превратился в чудовище — ВООБЩЕ ничего не хочет делать, ворует деньги у нас и у одноклассников. Походы к директору для меня стали традицией. Я не работаю, посветила жизнь ребенку, проводила с ним все время, старалась быть хорошей, справедливой мамой… не получилось. Я ему слово — он мне «иди на***, ты мне не мать/да ты *****/да что ты понимаешь в моей жизни». У меня больше нет сил, я не знаю, как на него повлиять. Муж устранился от воспитания, говорит, чтобы я разбиралась сама, т. к. (цитирую) «я боюсь, что если я с ним начну разговаривать, я его ударю». В общем, я не видела выхода, кроме как отдать его обратно. И да. Если бы это мой ребенок, родной, я бы поступила точно так же.

Читайте так же:  Усыновление ребенка одинокой женщиной в россии

Наталья Степанова

Эпидемия возвратов в детдома усыновленных детей — можно ли полюбить чужого ребенка?

Приемная американская мать решила вернуть усыновленного в Воронеже ребенка с формулировкой: «Не удалось сформировать в себе чувства привязанности». Это не первый случай, когда иностранцы возвращают, как в супермаркет, усыновленных, и не только в России, детей.

Но и в нашей стране, судя по статистике, вдруг началась эпидемия возвратов – и потому что россияне стали больше усыновлять, и потому что ни дети, выросшие в интернате, ни взрослые, получившие сформировавшегося ребенка, просто не умеют жить вместе и научиться негде.

Каждому десятому приемышу отказывают от дома, объясняя, что с ним слишком много хлопот. У взрослых, по идее, ответственных и принявших очень сложное решение людей, масса причин и масса объяснений, что мешает сделать кого-то счастливым и что дает право вернуть ребенка в приют. У детей — своя правда, до которой взрослым еще надо дорасти.

Коля рисует только черным фломастером, потому что семья у него есть только на этом рисунке. Последние родители его не просто бросили. Обманули. Посадили в машину и сказали — повезут в лагерь на неделю. Здесь он ждет их уже четыре месяца, хотя давно понял — никакой это не лагерь. Его вернули туда, откуда взяли — в детский дом.

«Детям нужна семья, потому что без родителей они никак не могут жить», — говорит Коля.

Ульяна рассказывает — плохо себя вела, и дядя пригрозил сдать ее в детдом. После этого она как с цепи сорвалась — стала вести себя только хуже. Хладнокровно объясняет, что хотела проверить — неужели правда за неубранную комнату, за прогулы в школе от нее откажутся? Она уже проходила это в свои-то 13. Ребенок, преданный однажды, просто ждал, когда другой взрослый снова сделает больно.

«Отец меня бросил: я была незапланированным ребенком», — рассказала она.

Тот, кто своим рождением вдруг нарушил взрослый план, и прекрасно это понимает, попадая в новую семью, изо всех своих детских сил будет пытаться вести себя как можно лучше. Но сил хватит ненадолго. Потом срыв. На детскую жестокость взрослые ответят своей. Когда за ребенком захлопывается дверь детдома с обратной стороны, маленький человек во всем винит только себя.

«Если бы не я, может, было бы все хорошо», — говорит Виталик.

Даша»: Моя вина, в большинстве случаев это моя вина».

В мире взрослых много причин, почему детей возвращают в приюты. Около тысячи ежегодно отбирают органы опеки, каждого десятого из всех усыновленных отдают сами приемные родители, которые готовы любую проблему объяснить плохой наследственностью.

Взрослые отговорки вроде «не сошлись характерами» или «изменилась финансовая ситуация» даже в суде принимаются. По ним спокойно можно аннулировать усыновление. Приемным родителям и опекунам еще проще: даже объясняться не надо — привели обратно в приют, сдали за ненадобностью. Никакой ответственности за отказ. Ребенка в России вернуть в детдом иногда легче, чем сломанную игрушку в магазин.

Взрослые законы молчат о том, кто именно из органов соцзащиты должен контролировать приемные семьи, сколько раз в год, но самое главное — по каким критериям. То есть каждый инспектор решает детскую судьбу как умеет, а главное — как сам считает нужным.

«В законе такое вообще не прописано, это на усмотрение специалиста. Я пришла, я же реально не только специалист, я еще и человек, я же вижу, чисто здесь или нет», — говорит главный специалист управления опеки и попечительства Министерства образования Московской области по Люберецкому муниципальному району Наталья Парамонова.

За что трех ее приемных мальчишек отправили обратно в детдом, Людмила Васильевна не может понять до сих пор. Ребят она водила на музыку, записала в спортивную секцию, а они с первых дней называли ее мамой. Однако инспекторы решили, что частичная потеря зрения у Гладковой — достаточная причина для отмены опекунства.

«Если я их столько лет растила, зачем разлучать-то! Делать такую травму! Травма, действительно! Сережка опять там начал заикаться», — рассказала Людмила Гладкова.

В этом случае взрослых не интересовало мнение ни детей, ни приёмных родителей.

«Эти семьи, которые берут детей, нуждаются в сопровождении, то есть в помощи психологической, медицинской, социальной, юридической», — говорит руководитель общественной организации «Право ребенка», член Общественной палаты РФ Борис Альтшулер.

Сейчас в законах — ни слова о поддержке семьи после усыновления. Прописано только обязательное прохождение школы приемных родителей — еще до знакомства с ребенком. Сухая теория, без помощи на практике, на которой чаще всего и поскальзываются.

«Свой ребенок, тоже кровный, может вести себя как угодно, он орет, плачет, ночами не спит. Никто же не бросает их, надо это просто пережить! Дальше — тьфу-тьфу-тьфу! Дети великолепнейшие», — говорят Ксения Муромская и Владислав Чичков.

В реальности все детские сказки заканчиваются по-разному. Для Саши и Насти дорога в семью была длинной. Их тоже предавали и обманывали: сначала родные папа с мамой, потом приемные. Но они поверили снова. Новые родители все проверки плохим поведением прошли.

Ульяна проверять больше никого не хочет. Для себя решила, что в семье она жить не будет, ее уже пытались удочерить — не согласилась.

Виталик, Даша и Ксюша винят себя до сих пор и уверены — они могут быть только плохими детьми.

Коля готов снова поверить взрослым. Еще помнит, как мама читала на ночь сказки, поэтому он все еще верит в свое маленькое детское счастье.

Видео (кликните для воспроизведения).

С этого года каждый, кто хочет взять в семью ребенка, обязан 80 часов учиться — как дать этому ребенку счастье и как разучить маленького человека злиться на себя и всех. Даже на тех, кто не причинял ему горя. 80 часов. Много это или мало померить невозможно. Возможно, лишь понять и принять: учиться быть вместе нужно будет обоим, всю жизнь.

Источники

Усыновление ребенка это рулетка
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here