Закон о домашнем насилии как звучит

На странице подготовлен материал на тему: "Закон о домашнем насилии как звучит" с подробным описанием от профессионалов для людей. Если возникнут дополнительные вопросы, обращайтесь к дежурному консультанту.

Что говорит закон о домашнем насилии 2020 года в России и на чьей стороне он стоит?

Домашнее насилие – достаточно распространенная проблема во всем мире. Страдают от данного явления и мужчины, и женщины, и дети, однако последние две категории наиболее сильно подвержены рискам. В 2020 году многие развитые страны имеют закон, позволяющий привлекать к административной и уголовной ответственности домашних тиранов. В России же вокруг принятого в 2019 году законопроекта развернулась целая полемика с участием политиков, юристов и даже РПЦ. Как обстоят дела в РФ с данным законом и как юридически правильно и безопасно защитить себя или близкого человека в подобной ситуации.

Внимание! Если возникнут вопросы, можете бесплатно проконсультироваться в чате с юристом внизу экрана или позвонить по телефону горячей линии: +7 (800) 550-39-71 Бесплатный звонок для всей России.

Что собой являет домашнее насилие?

Под понятие домашнее насилие попадают ряд действий физического, психологического, сексуального и экономического характера. К физическому насилию относится:

  • толкание, пощечина;
  • побои кулаками, шлепки;
  • побои палками, ремнями, молотками, другими тяжелыми предметами;
  • порезы и уколы ножом или другими острыми предметами;
  • тягание за волосы, плевки, биение головой об стены и т.д.

К психологическому насилию относятся такие обстоятельства:

  • унижения;
  • постоянная критика;
  • постоянный контроль, слежка, в том числе проверка переписок, телефонов, использование шпионского программного обеспечения, камеры слежения;
  • угрозы убийства жертвы или ее близких;
  • использование уничижительных слов в обращении;
  • создание условий, в которых жертва оказывается зависимой от абьюзера и не имеет возможности попросить о помощи;
  • создание отрицательного мнения о жертве, выставление ее психически не здоровой, чтобы вызвать недоверие к ней, если она пожалуется;
  • шантаж, манипуляции.

К сексуальному насилию относятся не только акты проникновения, но и принуждения к демонстрации обнаженного тела, прикасание к гениталиям, смотреть порнографию или мастурбацию партнера, а также выполнять репродуктивные задачи.

Домашнее насилие иногда называется бытовым, и явление юридически определяется не только среди законных супругов, но и в парах, живущих в гражданском браке.

Какая ответственность за домашнее насилие?

Пока Законопроект о Профилактике домашнего насилия не принят, правоохранители опираются на ст.116.1. УК РФ. Наказание в случае доказательства бытового насилия будет:

  • штраф до 30 тыс. руб. или в размере зарплаты за период до 3 месяцев;
  • общественные работы сроком до 240 часов;
  • исправительные работы сроком до полугода;
  • арест на 3 месяца.

КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

8 800 350 84 37

Уголовная ответственность за повторные случаи избиения, изнасилования наступает лишь в случае рецидивов и это вызывает тревогу у лоббистов.

Куда обращаться за помощью пострадавшим?

Женщины, страдающие от домашнего насилия, дети, пожилые люди, не должны молчать. В РФ имеется несколько организаций, которые помогают в борьбе с созависимостью и домашней тиранией:

  1. Проект «Насилию.нет» https://nasiliu.net/.
  2. Кризисный центр помощи женщинам и детям в Москве – https://krizis-centr.ru/. Телефон – 8 (499) 977-17-05 и др.
  3. Независимый благотворительный центр помощи пережившим сексуальное насилие «Сестры», телефон (495) 901-02-01.
  4. Горячая линия помощи: 8-800-7000-600. Позвонить туда можно бесплатно.

Психологи говорят, что подобные союзы редко становятся нормальными и проблемы в отношениях будут только усугубляться. Разработчики законов иного мнения и прилагают усилия для сохранения ячейки общества любой ценой.

В результате домашнего насилия страдают не только женщины, но и дети, которые рискуют попасть «под горячую руку» либо же наблюдают за этим и получают серьезные психологические травмы. Стоит ли сохранять семью в таком формате или нет, решать, конечно, партнерам, но нужно помнить и о том, что даже у любви есть предел.

Внимание! Если возникнут вопросы, можете бесплатно проконсультироваться в чате с юристом внизу экрана или позвонить по телефону горячей линии: +7 (800) 550-39-71 Бесплатный звонок для всей России.

Опубликованный Совфедом законопроект о домашнем насилии не согласовали с рабочей группой

На сайте Совета Федерации РФ 29 ноября опубликовали финальную версию законопроекта о профилактике семейно-бытового насилия, который разрабатывала группа депутатов Госдумы, сенаторов и представителей экспертного сообщества. Документ еще на стадии формирования вызвал многочисленные споры. Сторонники принятия нового закона ссылаются на ужасающую статистику домашнего насилия в стране. Противники, отстаивающие «традиционные ценности», считают, что закон разрушит институт семьи в России.

Однако еще больше вопросов возникло при изучении итогового варианта законопроекта. По словам соавтора законопроекта адвоката Мари Давтян, опубликованная редакция документа не согласовывалась с членами рабочей группы при Совфеде РФ.

«Это результат заигрываний Совфеда с консервативными группами»

«Это редакция не просто урезанная и сокращенная, она еще и во многом юридически безграмотная. Это результат заигрываний Совфеда с разного рода радикальными консервативными группами. И это плохо! Надо было думать не как уважить людей, которые видят в насилии скрепу, а как защитить тех, чьи жизнь и здоровье в опасности. Мы предлагали нормальный текст, текст, который был бы эффективный. Закон должен быть не просто на бумажке, он должен быть эффективным. То, что предлагает Совфед сейчас, не просто неэффективно, это бесполезно», — написала Давтян на своей странице в Facebook.

Опубликованный законопроект содержит 28 статей, хотя ранее их было на порядок больше. Основные положения документа сейчас выглядят так:

1. Определение семейно-бытового насилия. Этот термин до сих пор не закреплен юридически. В законопроекте говорится, что семейно-бытовое насилие — это умышленное действие или бездействие в отношении близких, которое причиняет или содержит угрозу причинения физического, психического страдания и/или имущественного вреда.

Положения законопроекта распространяются не только на формальных родственников, а на всех проживающих совместно, а также бывших супругов.

2. Профилактика. Принимать участие в профилактике домашнего насилия и оказывать помощь пострадавшим должны общественные, кризисные и медицинские организации, сотрудники полиции и прокуратуры, омбудсмены и органы власти. Меры нужно предпринимать незамедлительно после того, как к ним поступят заявления пострадавшего или узнавших о факте насилия, решения судов или компетентных органов.


Главная цель — предупреждение противоправных действий, устранение причин насилия и защита жертв от домашних тиранов. Общественные организации, социальные службы и органы власти должны содействовать примирению сторон вне зависимости от того, возбуждено уголовное или административное дело. Среди мер профилактики — индивидуальные профилактические беседы и постановка на учет агрессоров. Законопроект также подразумевает принудительные специальные курсы по работе с гневом для реабилитации абьюзеров. Для пострадавших предусмотрены программы психологической поддержки.

3. Защитные и охранные предписания. Это абсолютно новые явления для России. Защитные предписания будут выдавать сотрудники полиции. Они могут быть выписаны только лицам, достигшим 18 лет. «Защитное предписание выносится с согласия лиц, подвергшихся семейно-бытовому насилию, или их законных представителей», — говорится в законопроекте.

Читайте так же:  Рассмотрение требований о взыскании алиментов

Документ запрещает нарушителям вступать в любые контакты с жертвой (в том числе по телефону или через интернет), приближаться к пострадавшему и выяснять его местоположение. В законопроекте прописано, что действовать предписание будет 30 суток, в случае необходимости этот срок может быть продлен до двух месяцев. На время действия защитного предписания нарушитель ставится на профилактический учет органами внутренних дел.

Охранное предписание будет выдаваться в судебном порядке в случае, если защитное предписание не останавливает нарушителя. Оно может продлеваться на срок до года и предполагает более широкие меры воздействия. Обидчику также будет нельзя контактировать с жертвой, помимо этого его могут обязать покинуть совместное жилье (независимо от того, кто является собственником жилого помещения, но при условии наличия у нарушителя возможности проживать в ином жилом помещении, в том числе по договору найма — говорится в документе). Кроме того, агрессора могут заставить передать пострадавшему человеку личные вещи, которыми он располагает, а также пройти специализированную психологическую программу. Какие будут введены наказания за игнорирование предписаний — в законопроекте не прописано.

«Законопроект надо переписывать»

По словам Давтян, определение семейно-бытового насилия в нынешней редакции законопроекта полностью выводит из-под действия закона все виды физического насилия (побои, причинение вреда здоровью и т. п.), так как данные виды насилия всегда содержат в себе признаки административного правонарушения или преступления.

«Закон в такой редакции нельзя применить, если вас бьют. Это просто абсурд. В ситуациях семейно-бытового насилия особенно важна защита пострадавших и оказание им поддержки в период подачи заявлений о правонарушении/преступлении, а также в период проверки указанных заявлений. А исходя из предложенной формулировки, человек лишается возможности воспользоваться мерами предлагаемого проекта закона. В подобной формулировке понятия „семейно-бытовое насилие“ проект закона теряет вообще всякий смысл. Там еще много всего на самом деле, но уже этого достаточно, чтобы сказать, что проект в данной редакции недопустим. Все надо опять переписывать, а время идет», — заявила Давтян.

Влияние ЕСПЧ и декриминализации побоев

Работа над законопроектом о домашнем насилии велась несколько лет и была ускорена после того, как летом 2019 года ЕСПЧ направил правительству РФ вопросы по делам четырех россиянок, которые пожаловались на неспособность властей защитить их от насилия в семье и дискриминации. Эти дела широко освещались в СМИ.

ЕСПЧ, в частности, указал на историю Маргариты Грачевой, которой муж отрубил кисти рук. Во время следствия было установлено, что полиция не реагировала на жалобы женщины о побоях. Ирину Петракову избивал и насиловал муж, причем преследовал ее даже после развода. Елена Гершман пережила серию тяжелых избиений со стороны экс-супруга, но из-за декриминализации домашнего насилия ей отказали в возбуждении уголовного дела. Бывший супруг при этом похитил у нее дочь и вывез в другую страну. Наталью Туникову регулярно избивал гражданский партнер, она ударила его ножом после того, как он попытался сбросить ее из окна. Женщину осудили, но потом амнистировали.

Год спустя: чем обернулась декриминализация домашних побоев

В 2017 году в России приняли закон о декриминализации побоев, который лоббировала сенатор Елена Мизулина. «Семейных» агрессоров теперь за оставленные синяки и ссадины не отправляют в колонии, а штрафуют. Противники изменений предсказывали, что нововведения развяжут руки людям, которые потенциально могут совершить насилие. Пессимистичные прогнозы начали сбываться. Согласно недавнему опросу «Левада-центра», каждый третий житель России (31%) сталкивался с домашним насилием в собственной семье и своем ближайшем окружении. По данным МВД, за девять месяцев 2019 года от домашнего насилия пострадала 15 тыс. 381 женщина. Исследование «Новой газеты» и «Медиазоны» показало, что 79% осужденных женщин становились жертвами насилия со стороны тех, кого потом убили.

Замдиректора национального центра по предотвращению насилия «Анна» Андрей Синельников в разговоре с корреспондентом Znak.com заявил, что после декриминализации побоев существенно выросло число обращений от пострадавших. В 99% случаев помощи ищут жены домашних тиранов. В 2014 году «Анна» приняла 8 тысяч таких звонков, в 2016 году — 20 тысяч, в 2017-м — около 26 тысяч, а в 2018-м — уже 32 тысячи. «Среди тех, кто к нам обращается, 70% — это люди, которые не нашли поддержки в полиции и социальных службах», — отметил он.

Позиция противников законопроекта

За принятие законопроекта выступают правозащитные, благотворительные и феминистские сообщества и кризисные центры. Против закона о домашнем насилии высказываются ультраконсервативные организации вроде «Сорока сороков» и «За права семьи», отстаивающие «традиционные ценности». Они считают, что закон разрушит институт семьи в России, поскольку нарушает пределы вмешательства государства в домашние дела граждан. Консерваторы, в частности, опасаются, что закон позволит изымать детей из семей без решения судов. «Если мы проиграем, то антисемейные либерал-фашисты придут в наши семьи и будут отбирать наших детей для однополых пар, потому что им неоткуда взять детей», — заявлял координатор движения «Сорок сороков» Андрей Кормухин.

РПЦ также выступает против законопроекта. Замглавы синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Вахтанг Кипшидзе ранее говорил, что предлагаемый документ вызывает сомнения, так как базируется на западном опыте. В РПЦ считают, что действующего законодательства РФ достаточно для борьбы с домашним насилием.

Об этом же говорит пресс-секретарь Виталия Милонова Илья Евстигнеев: «Мы должны сойти с поводка фем-активисток и заняться соблюдением тех законов, которые у нас есть. По большому счету любой виновник домашнего насилия может быть привлечен по уже существующим статьям. Выдумывать паровоз здесь не надо. Домашнее насилие с точки зрения юриспруденции не отличается от насилия между людьми, которые не состоят в браке. Нужно научиться исполнять те законы, которые уже приняты, а не плодить новые».

Правозащитники с такой позицией не согласны: сейчас государство не защищает жертву и не предотвращает домашнее насилие, а только наказывает за уже совершенные преступления. Авторы законопроекта также указывают на то, что никаких новых методов отъема детей в проекте не рассматривают. Спикер Совфеда Валентина Матвиенко ранее отвергла опасения о том, что закон даст возможность для избыточного вмешательства в дела семьи. Юристы добавляют, что подобные законы действуют в странах Западной и Восточной Европы, а также СНГ. По статистике, при их наличии случаи побоев в семье сокращаются в среднем на 30%.

Из-за открытых писем движения «Сорок сороков» и оскорбительных коллажей авторы законопроекта, в числе которых депутат Госдумы Оксана Пушкина, адвокаты Мари Давтян и Алексей Паршин, обратились в полицию. Они заявили, что им поступают угрозы. По мнению Пушкиной, в обращениях движения «Сорок сороков» содержатся высказывания, оправдывающие семейное насилие «под видом „сохранения“ псевдосемейных ценностей», которые могут привести к возбуждению ненависти или вражды. Также в публикациях против принятия документа можно найти противоправные призывы, считает Пушкина.

Читайте так же:  При разделе имущества учитывается ли ребенок

В то же время звучат мнения, что закон развяжет войну между полами, поскольку многие его положения дают простор для всевозможных перегибов в семейных отношениях. Например, жена, не дождавшись от мужа шубы, сможет его шантажировать защитными предписаниями. Таким же образом могут решаться вопросы, если у супругов возникают разные точки зрения по поводу воспитания ребенка. В результате могут появиться случаи, когда один супруг несправедливо выгоняет второго из дома.

«Право на безопасность»

Андрей Синельников считает, что закон о домашнем насилии важен потому, что дает гражданам «право на безопасность». «Охранные ордера будут создавать препятствия для совершения противоправных действий. Без них сейчас домашние тираны чувствуют себя безнаказанными, а это порождает тяжкие преступления. Хочется надеяться, что при обсуждении законопроекта будет прописан также момент, что нельзя будет забрать заявления о насилии. Сейчас вот непонятно, почему забрала жертва свое заявление — по примирению или из-за опасений за собственную жизнь?» — добавил Синельников.

Стоит добавить, что изначально также оговаривалось нововведение, которое предполагает перевод дел о домашнем насилии из частных в категорию частно-публичного обвинения. Это бы сняло с потерпевших непосильную для них обязанность самим собирать доказательства и потом идти с ними в суд. Жертвам насилия нужно было бы только подать заявление в полицию. Заявителями, как предполагалось, могли бы выступить свидетели или иные лица (например родственники пострадавшего). Оговаривалось также, что в любом случае прекратить преследование абьюзера будет невозможно — даже если стороны помирились. Однако в опубликованном законопроекте об этом речи не идет.

Почему закон о домашнем насилии это не угроза семье?

Чудовищная история с убийством девочки в Саратове вызвала большой резонанс, но надо понимать, что случаи, когда ребенок погибает от рук преступника-рецидивиста при подобных обстоятельствах, единичны. Большинство случаев насильственной смерти детей происходят в семьях, от рук родственников или людей, которые живут с ними в одном доме. На одного ребенка, убитого на улице, приходится несколько сотен детей, вынужденных годами жить в опасности, детей, жестоко искалеченных или убитых людьми, которым они доверяли, теми, которые их должны были защищать. Скорбеть о Лизе и выступать против закона о домашнем насилии довольно лицемерно. Мы не можем оставить детей без защиты на том основании, что их убивает не чужой человек за гаражами, а кто-то из близких прямо у них дома.

Когда речь идет о вмешательстве в дела семьи, мы все испытываем понятную тревогу. Закон о домашнем насилии прочно связан в сознании многих со страшными рассказами про «отберут ребенка за шлепок по попе», «подросток наговорит на родителей за то, что отняли компьютер». Но важно понимать, что существующее положение дел создает в этом плане гораздо больше рисков.

Что происходит сейчас, если кто-то предполагает, что ребенок пострадал от насилия в семье? Допустим, в детском саду увидели у него синяки и в ответ на вопрос «Что случилось?» он сказал, что его побили дома. Воспитатель обязан сообщить в опеку. Опека обязана разобраться.

Сотрудник опеки оказывается перед очень неприятным выбором. Возможно, ребенок все придумал или его не так поняли. Возможно, его правда избили. За один день и максимум один разговор с родителем (и то если удалось его застать дома или вызвонить по телефону) это не всегда поймешь. Как быть? Отправить ребенка домой, где его, возможно, изобьют до полусмерти за то, что «настучал»? Или запугают, чтобы больше никому ничего не рассказывал? Или увезут в неизвестном направлении? Мы же не знаем, в каком состоянии тот, кто его побил. Может быть, у него алкогольный психоз, или он жестокий психопат. Это может быть вообще не родитель, а, например, сожитель матери или родственник, страдающий зависимостями. А может быть, ничего страшного нет, и произошло недоразумение, или, даже если ребенка наказали сгоряча, родитель уже сам сожалеет и решил, что больше никогда такого не сделает?

Врагу не пожелаешь принимать такие решения. Либо сотрудник опеки оставляет ребенка в ситуации, когда он находится в полной власти человека, который гипотетически является насильником по отношению к нему, и человек может сделать что угодно, либо забирает ребенка в приют. Наверное, неудивительно, что в этой ситуации чаще всего принимается решение ребенка забрать, даже если нет уверенности, что угроза очень серьезная.

Происходит очень несправедливая вещь. Мало того, что ребенка избили, после этого его забирают не только от обидчика, но и от его других родственников, которые, может быть, его не обижали! Из его семьи, из его дома, от его игрушек, от его друзей, из его школы – от всего его мира. Его насильственно помещают фактически в место лишения свободы, пусть и комфортное, — именно за то, что его побили. Нынешняя практика, которая существует сейчас – это практика “наказания жертвы”, того, кто пострадал. И нет другого способа его защитить, кроме как изолировать. В довольно частой ситуации – насилие со стороны сожителя матери – ребенок оказывается в приюте, теряя все, а насильник сплошь и рядом продолжает жить где жил, если не заведено уголовное дело.

После этого у опеки есть неделя на то, чтобы подать на лишение родительских прав. Закон обязывает ее это сделать. И через неделю эта же горячая картошка оказывается в руках судьи. У судьи обычно к этому времени недостаточно фактов, чтобы принять решение: было, не было, опасно, не опасно, можно возвращать, нельзя возвращать. Понятно, что сплошь и рядом перестраховываются. Если есть риск вернуть ребенка туда, где, возможно, ему грозит опасность, или ребенка оставить в учреждении – выбирают оставить в учреждении.

Таким образом, сейчас практика такова, что малейшее подозрение, что ребенок в семье подвергается насилию, влечет за собой катастрофические последствия для ребенка и для семьи. Очень трудно потом вернуть обратно, на это не предусмотрено процедуры и никто не хочет брать на себя ответственность. Даже если удалось вернуть ребенка, травма для него и для семьи бывает очень серьезной.

Как же быть, ведь действительно страшно оставлять ребенка в, возможно, опасной ситуации?

Запрет находиться с ребенком должен быть предъявлен взрослому

Для этого и предлагается способ, которым во всем мире разрубается этот мучительный узел. Вместо того, чтобы забирать ребенка из-за подозрений, что какой-то из взрослых в его окружении для него опасен, выносится запрет этому взрослому находиться вместе с ребенком. Конечно, это тоже сложная ситуация: может быть, взрослому обидно, неудобно, неприятно, особенно если, например, он на самом деле этого не делал. Но по сравнению с отобранием ребенка из семьи очевидно, что это гораздо меньшая беда – взрослому найти где-то пожить несколько дней или недель, и дать больше времени, например, той же опеке разобраться. Сам по себе запрет очень мотивирует родителя на контакт с опекой, его не придется отлавливать и упрашивать поговорить, как это нередко бывает.

Читайте так же:  Опека и попечительство над детьми права

Да и снять запрет — намного проще, чем вернуть ребенка, если уже его отобрали. Допустим, опека несколько дней разбирается, договаривается о каком-то сотрудничестве и видит, что опасности для ребенка нет, и запрет снимается полицией. При этом запрет на приближение это не судимость, не арест, ничего очень ужасного для взрослого человека он не несет, и даже если тревога окажется ложной или преувеличенной, жизнь семьи легче вернется к норме.

В случаях, когда есть серьезная угроза, что обидчик в неадекватном состоянии вернется, будет угрожать семье, то вступает в силу уже вторая часть этого закона, когда ребенка надо забрать в убежище вместе с другим его близкими взрослым, не разрушая семью, не разрушая их отношения. Таких историй не так много, но они случаются, поэтому убежища должны быть в каждом районе.

Обычно, если у человека сохранился здравый смысл, он не будет нарушать запрет на приближение. Если это все таки происходит, можно и нужно вызывать полицию, не дожидаясь агрессии. Полиция в этой ситуации не может сказать, как они сейчас часто говорят: «Будет повод, тогда вызывайте». Нет нужды ждать, что кого-то уже изобьют и потом снимать побои. Есть прямой запрет на приближение к ребенку, если он нарушен – это основание для задержания, для административного дела. Мировой опыт показывает, что это действует очень охлаждающе. Если известно, что за нарушение запрета тебя, а не ребенка заберут в казенный дом – это отрезвляет, а кому недостаточно окажется – административный арест может добавить здравого смысла и самообладания. И наоборот, если взрослый в этой ситуации демонстрирует законопослушность и адекватность, это аргумент за то, что с ребенком все будет в порядке и после отмены запрета. Не гарантия, но весомый довод.

Конечно, к этому должны быть добавлены программы помощи тем родителям, которые бьют детей под влиянием гнева или беспомощности, но это уже сфера социальной работы и психологии, а не закона.

Еще один страх: ребенок (подросток) будет манипулировать и наговаривать на родителей, например, приемных. Такое нечасто, но случается. Он наговорил, его забрали, в приюте он через два дня пожалел и признался, что наврал, и теперь уже очень хочет домой — но не тут то было. Вернуть ребенка, которого забрали по жалобе на жестокое обращение, очень сложно. Такие истории тянутся месяцами, и часто так и не удается вернуть ребенка в семью. В этом случае запрет на приближение также предлагает более мягкий вариант, хотя, конечно, это все может быть очень тяжело и неприятно для родителя, которого оговорили, но восстановить справедливость будет намного проще.

И только в случае, когда у ребенка есть лишь один взрослый, и именно этот взрослый подозревается в жестоком обращении, и невозможно никого найти, кто пожил бы с ребенком или принял бы его к себе, только тогда он помещается в приют. Понятно, что это не так часто будет случаться

Законопроект о домашнем насилии в России 2019 года

Видео (кликните для воспроизведения).

В 2019 году в Государственную Думу был подан законопроект о Домашнем Насилии, поскольку предпосылок достаточно много. В 21 веке многие семьи еще живут по средневековым законам, в то время, как жертвам и их родственникам правоохранительные органы говорят: «Убьет, тогда посадим.»

В домашнем насилии тяжкие телесные повреждения – это редкость, а вот убийства на бытовом уровне происходят в 70% случаев, если в семье присутствует тирания. Причем совершают убийство иногда и жертвы, в процессе самозащиты, после чего их обвиняют в превышении полномочий и отправляют отбывать наказание.

Что же гласит закон? Согласно 4 ст. Закона, цель его – поддержка и сохранения семьи, а также оказание оказание социальной и медицинской помощи пострадавшей стороне. К нарушителю будут применяться защитные предписания, в результате которых он может быть выселен при условии, если есть куда, а также запрет на вступление в любой контакт с жертвой.

Если вникнуть в суть законопроекта, то он, в случае принятия, вносит ряд изменений в процесс правового взаимодействия между жертвами БН и абьюзерами.

Однако все они направлены на сохранение семьи, а не на защиту прав потерпевших. Поэтому, развернувшаяся полемика вокруг данного нормативно-правового акта, вполне оправдана. В чем минусы закона?

  1. Побои в домашних условиях декриминализируются. Ранее за подобное нарушение нарушитель мог получить до 2-х лет лишения свободы. Согласно новому законопроекту, сейчас это административное нарушение, за которое предполагается штраф до 30 тыс.рублей.
  2. В случае отсутствия доказательств, максимум, на который может рассчитывать жертва – это проведение профилактической беседы.
  3. Если есть доказательства побоев, суд может выдать предписание, по которому нарушитель не имеет права контактировать с пострадавшим ни при каких обстоятельствах. Однако, потенциальная опасность для жертвы в таких ситуациях увеличивается в разы, так как это может только разозлить тирана. Кроме того, штраф будет платиться из семейного бюджета, следовательно косвенно его оплачивает и сама жертва.
  4. В тексте законопроекта ничего не сказано о сексуальном насилии, в результате чего получается, что партнеры заведомо согласны на любые действия интимного характера.

Что говорят юристы и правозащитники о законе?

Эксперты утверждают, что штрафные санкции для рецидивистов не предположены и в случае жестких нарушений виновник получит реальный срок.

Если ДН фиксируется впервые, то человек будет оштрафован. Условием является и тяжесть нарушение, то есть, если это ограничивается шлепками, подзатыльниками, и т.д. К сожалению, Уголовный Кодекс РФ не регламентирует понятие побои, соответственно опирается лишь на телесные повреждения и если их нет, то доказать рукоприкладство будет проблематично.

Кроме того, жертвы сами часто не говорят о сложившейся ситуации, поскольку часто считают такое поведение нормой. Ведь на уровне менталитета в РФ такие утверждения – «Бьет, значит любит», «Сама спровоцировала» и т.д.

Следовательно, спасение и защита прав жертв домашнего насилия в руках исключительно самих пострадавших. Во всяком случае, пока.

Что делать в случае бытового насилия?

Жертвы домашнего насилия должны тщательно продумать стратегию выхода из сложившейся ситуации. Большинство не решаются на реальные шаги по причине страха усугубить ситуацию, вызвать сильный гнев партнера, что нередко приводит к более тяжелым последствиям.

Что должен знать человек, подвергающийся насилию:

  1. Начать говорить о проблеме с близкими. Рассказать о происходящем, максимально сосредоточившись на всех фактах.
  2. Обязательно подготовить место, куда можно уйти: к друзьям, снять квартиру, если есть такая возможность.
  3. Держать при себе документы.
  4. Обратиться в полицию и письменно написать заявление.
  5. Зафиксировать побои в медицинском учреждении.
  6. Попросить соседей о помощи, в случае, если они услышат крики, и попросить вызвать полицию.
  7. Обратиться в центр поддержки в подобных ситуациях.
Читайте так же:  Приказной порядок взыскания алиментов

Что важно знать о самообороне

Довольно часто женщины, страдающие от домашнего насилия, пытаются ответить партнеру той же монетой, однако грань между самообороной и превышением довольно тонкая. Человеческое тело устроено таким образом, что в критической ситуации задействует все ресурсы для выживания и резкий выброс адреналина может привести к плачевным последствиям.

Закон позволяет жертве защищать свою жизнь и неприкосновенность, но запрещает наносить телесные повреждения и вред жизни обидчику. Поэтому, конечно лучше при малейших предпосылках тирании обращаться в правоохранительные органы и фиксировать инциденты.

Закон о домашнем насилии не касается наказания

Часто встречается аргумент, что закон о домашнем насилии не нужен, ведь все эти случаи и так подпадают под уголовное законодательство, мол, и так нельзя никого бить головой о батарею. Но закон о домашнем насилии не касается сферы наказания. Есть уголовный кодекс, и если установлено, что ребенка били головой об батарею, наказывать будут в соответствии с ним. Закон о домашнем насилии нужен именно для того чтобы в тех случаях, когда неясно, было или нет, когда сначала сказали, а потом взяли назад свои слова, иметь возможность не принимать необратимые суровые решения.

Это закон, который дает пострадавшему защиту на время разбирательства, поскольку понятно, что в семейной ситуации люди очень сильно связаны друг с другом, и у них амбивалентное отношение друг к другу. Если на нас напал незнакомец из-за угла, у нас нет к нему никаких других чувств, кроме возмущения и желания наказать. С родителями и супругами все гораздо сложнее. Жертва может не хотеть быть избитой, но еще меньше хотеть в детский дом или потерять семью. Закон нужен для того, чтобы снизить эту амбивалентность, чтобы дать возможность просто физически не находиться в одном месте, не подвергаться угрозе давления или дальнейшего насилия.

И еще один плюс – закон разрешил бы мучительную дилемму, с которой сталкивается каждый, кто слышит или видит, как бьют ребенка. Сообщить – и уже вечером ребенок будет в приюте. Или не сообщать – и ребенка продолжат бить. Это очень плохой выбор.

Закон «о семейном насилии» никого ни от какого насилия защитить не способен

Закон о семейном насилии обещает полицейские палки и «письма несчастья»

Автор – Холмогоров Егор

Опубликованный проект федерального закона «О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации» оказался намного хуже, чем ожидали от него самые яростные критики. Немало было сказано о том, что этот законопроект направлен на разрушение семьи, преследование мужчин, торжество феминизма и «нетрадиционных» ценностей и т. д.

На деле всё оказалось ещё хуже. Предлагаемый проект нацелен на разрушение правовой системы в нашем и без того не слишком-то правовом государстве. Ключевая для этого закона формулировка – определение семейно-бытового насилия – выглядит так:

Семейно-бытовое насилие – умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления.

По буквальному смыслу этой формулировки получается, что органы, ответственные за «профилактику семейно-бытового насилия», получат право во внесудебном порядке карать людей за деяния, которые не являются преступлением или правонарушением.

Ещё раз. Некое деяние, которое не является преступным по Уголовному кодексу и не рассматривается законом даже как правонарушение, может тем не менее быть наказано действующим в рамках нового закона административным органом. Иными словами, перед нами то самое «низачто» из известного анекдота, которое не укладывается в рамки уголовного и административного кодексов, но за которое дают если не десять лет (десять лет у нас и за умышленное убийство не всегда дают, особенно если Рафик – хороший мальчик), то серьёзные неприятности.

Определение этого «низачто» законодатели дать затрудняются и предлагают понимание того, что такое «семейно-бытовое насилие» в следующем виде: «Умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда». Под такое определение может попасть всё, что угодно, кроме действительно серьёзной угрозы. Обещания «Зарежу» или «Глаз натяну на пятую точку» подпадает под 119 статью УК РФ, правоприменительную практику по которой надо, безусловно, совершенствовать.

Под новый же ФЗ попадут прежде всего такие действия или угрозы, которые занимающиеся «профилактикой» органы захотят считать попадающими ради совершенствования отчётности. Проще говоря, для получения «палок», наград, поощрений и звёздочек. Сама формулировка такова, что оставляет интерпретацию той или иной ситуации как «семейно-бытового насилия» полностью на произвол правоохранительных органов.

Формулировка «деяние, содержащее угрозу причинения страдания» – чрезвычайно коварна и допускает предельно расширительное толкование, так как «содержащаяся» угроза может и не быть никак выражена и выявлена. Мало того, сам нарушитель может полагать, что его деяние никакой угрозы психического страдания не содержит, а вот внешнему интерпретатору может показаться по-другому.

Например, в большинстве семей просьба сходить за хлебом время от времени доставляет психическое страдание другому члену семьи, у которого болит голова, идёт любимый сериал или позвонила подруга. На этой почве регулярно возникают скандалы, в процессе которых звучат ещё более серьёзные угрозы – от не отдать зарплату до развестись. Понятно, что просьба сходить за хлебом – это классическое «семейно-бытовое насилие», она абсолютно недопустима, за хлебом должен ходить слуга с опахалом. Но, применяя последовательно логику данного законопроекта, фраза «Дома хлеб закончился» также является преступной в новом понимании, так как она содержит в себе угрозу дальнейшего причинения страдания в виде просьбы сходить за хлебом. Фактически любой сколько-нибудь серьёзный внутрисемейный диалог между супругами или родителей с детьми, например, требования встать и пойти в школу, может быть интерпретирован как «содержащий угрозу» по меньшей мере психического страдания, если не физического или имущественного вреда.

Разумеется, нам ответят: Ну в органах же не дураки, они понимают, где дело серьёзное, а где нет.

И это очевидная и циничная ложь.

Начнём с того, что в условиях нашей «палочной» системы (а другой формы отчётности наши правоохранительные структуры так и не придумали) любое здравомыслие существует только до 25-го числа месяца, а дальше вступают в действие законы статистики.

Продолжим тем, что применение так называемой «ювенальной юстиции» даже в самом усечённом её варианте доказало: ни на какую повсеместную вменяемость проверяющих и предписывающих органов рассчитывать не приходится, сплошь и рядом мифическая «защита прав детей» превращается в преследование многодетных семей, которое причиняет страдание прежде всего их детям. Вспомним только что обсуждавшуюся повсеместно ситуацию с семьёй Лапшиных, вынужденной сбежать из Вологодской области в Карелию после попытки отобрать у неё детей.

Иными словами, формулировки предлагаемого закона – это угроза непрерывного произвола со стороны сотрудников МВД на всех уровнях, угроза использования «защитных предписаний» – самого значительного нововведения данного законопроекта как инструмента запугивания, силового давления, того самого семейно-бытового насилия уже с другой стороны.

Читайте так же:  Судебный иск о разделе имущества

В нынешней формулировке эти «защитные предписания» больше всего напоминают пресловутые «леттр де каше» («письма с печатью»), действовавшие во Франции при старом порядке. Уже в скреплённом королевской печатью документе о внесудебном аресте и препровождении, допустим, в Бастилию оставлялось свободное место для… имени приговорённого.

Здесь складывается аналогичная ситуация: вне рамок уголовного или административного кодексов появляется возможность для долгосрочного преследования гражданина. Предполагается возможность продлевать «письмо несчастья» – «защитное предписание» МВД до 60 дней. На это время гражданин ставится на «профилактический учёт», и за ним осуществляется «профилактический контроль», ограничивается возможность пользоваться телефоном и интернетом. Иными словами, перед нами практически безграничная возможность для нарушения прав человека, преследования неугодных, причём со стороны низовых структур ведомства, которое пользуется в обществе, будем честны, не самой безупречной репутацией (привет полковнику Захарченко и не ему одному). Блюстителем семейной нравственности предлагается быть учреждению, про сотрудников которого СМИ муссируют гипотезы о «пари на секс».

Вспомним жуткую историю сестёр-отцеубийц Хачатурян. Смог бы такой закон защитить их от отца-насильника? Возымело бы эффект такого рода «защитное предписание»? Особенно с учётом того, что одним из факторов безнаказанности называются его связи в полиции.

Перед нами даже не «закон феминисток против мужчин», перед нами «закон о «палках» для сотрудников МВД против всех, на ком они решат эти «палки» «срубить». При этом самой полиции эта дополнительная нагрузка тоже не нужна, и она будет исполнять эту миссию нехотя, с раздражением, и оттого только ещё хуже.

Проект ФЗ «О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации» безграмотен, абсурден, выполнен в антиправовой логике и вряд ли подлежит улучшению. Его просто следует отправить в мусорную корзину, так как никого ни от какого «семейно-бытового насилия» он защитить не способен и не нужен ни для чего, кроме самопиара лиц, которые его внесли и поддержали.

Что же делать реальным жертвам реального насилия, которое и в самом деле порой творится за стенами наших квартир и домов? Что делать жёнам, которых бьют мужья (наоборот тоже бывает, но согласимся, что мужчина может ударить сильнее, а вот в психологических унижениях женщины, как правило, изощрённее), детям, которых истязают отчимы и мачехи?

Подлинной профилактикой здесь должно служить, прежде всего, общее смягчение нравов, которое всё-таки в процессе развития цивилизации становится всё более очевидным. Наше общество гораздо менее насильственно сегодня, чем полвека или четверть века назад – и потому, что уровень жизни выше, и потому, что меньше стало государственного и криминального террора на улицах, то есть ситуация общей социально-политической стабильности сказывается на смягчении нравов к лучшему.

Сегодня «отцовский ремень» уже является скорее символической угрозой, и лишь у немногих порка остаётся средством воспитания. Детей уговаривают, а не принуждают. Женщины, которых терроризируют мужья и сожители, и они не уходят, сегодня, как правило, относятся к такому психологическому типу, который за «защитным предписанием» не пойдёт. А заявиться в семью и защищать жертву вопреки её воле окажется тяжело и чревато худшими нарушениями при любом законе.

Необходимо систематическое совершенствование реальных правовых механизмов, таких как административное законодательство. Семейные побои были справедливо декриминализованы. Однако административная ответственность за избиение супругов и детей должна наступать беспощадно, и работать по этой административной статье органы должны чётко, закатав рукава. Угроза небольшой, но реальной ответственности, которая наступает неотвратимо, будет гораздо лучшим средством профилактики, чем расплывчатый закон о «письмах несчастья».

Семью придумали не вчера. Это скорее она придумала нас, чем мы её. И, как у всякого института, существующего тысячелетиями, намного дольше государства, законов, полиции, феминизма и прочего, у семьи есть свои законы развития. И, нарушив эти законы, мы получим просто поломку всего механизма, который, вообще-то, отвечает за наше самовоспроизводство как людей.

Уже сейчас наша законодательная и общественно-психологическая ситуация такова, что общество, по сути, враждебно к многодетным семьям, хотя исключительно от них зависит его самосохранение и воспроизводство. Любая же многодетная семья требует определённой внутренней дисциплины, которая, конечно, должна поддерживаться без насилия, но с известной чёткостью (а лукавые формулировки закона грозят интерпретацией как «содержащих угрозу психологического страдания» любых минимально жёстких требований).

После принятия подобных формулировок на демографическом воспроизводстве основного населения страны можно будет поставить крест, на что, возможно, и рассчитывают авторы этой странной инициативы, очевидно, полагающие, что мигранты, которые заместят вымерших русских, окажутся адептами предельно ненасильственной и чуждой страданиям семейной жизни.

На самом же деле нам чрезвычайно важна полная нетолерантность к так называемым «этническим традициям» семейного насилия – бичом, с которым столкнулись все европейские страны в связи с миграционным наплывом. Так называемые «традиции» ряда регионов России и стран-доноров миграционного наплыва предполагают совершенно безудержное насилие в семье, причём не только «бытовое», но и криминальное – жесточайшие побои, изнасилования детей и прочее.

Сложившаяся система снисходительного отношения к подобной практике – в корне порочна, так как из-за увеличения числа носителей этой модели поведения они оказывают развращающее влияние и на «туземцев», то есть нас с вами, а при каждой попытке привлечь преступника к ответственности тут же находятся те, кто расскажет вам об «обычаях» и «культуре». Обычай в России должен быть только один: цивилизованный русский обычай, как он сложился – хорошо ли, худо ли – к началу XXI века, и от него не следует отступать ни в дичь, ни в псевдопрогресс.

Наконец, самое главное. И для вопроса об атмосфере в семье, и для многих других. Нам не мытьём, так катаньем, любой ценой, не стесняясь заимствовать многое у нелюбимых англосаксов, необходимо развивать систему независимого суда. Тогда стороны, перешедшие черту, за которой уладить «полюбовно» семейный конфликт невозможно, смогут решить вопрос при помощи реального правосудия, а не в одном из коррумпированных административных департаментов.

Если кому-то действительно жаль жертв домашнего насилия (а отрицать существование этой проблемы, как делают иногда некоторые защитники традиционных ценностей, – и глупо, и лицемерно), то начинать он должен с борьбы за реальный авторитетный и независимый суд. Решить же проблему с помощью полицейских «палок» и всевозможных «писем несчастья» абсолютно невозможно.

Закон о домашнем насилии: защита от агрессии или развал семьи

Домашнее насилие. Нерешаемая проблема в России

Видео (кликните для воспроизведения).

Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…

Источники

Закон о домашнем насилии как звучит
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here